Потому что
Над головой каркнул ворон, отвлекая меня от размышлений.
— Хервёр! — услышала я полный тревоги голос Ирсы. — Хервёр, остановись! Хервёр!
Снова каркнул ворон.
Я медленно моргнула и пришла в себя.
Я сидела верхом на Ирсе, ничего не слышащая, и изо всех сил молотила топорами по её щиту, который еле-еле держался от того, чтобы переломиться надвое и превратиться в груду щепок.
— Ирса, — прошептала я, опуская топор. Я быстро слезла с воительницы, отбросив разбитый щит в сторону, и помогла ей подняться. — Прости меня. Я… я не знаю, что произошло. Я думала… о случившемся.
Ирса смахнула с одежды пыль, сунула топор за пояс и, сложив руки на груди, уставилась на меня с широкой улыбкой на лице.
— Почему ты улыбаешься? Я тебя чуть не убила!
— Именно, — кивнула она. — Да возрадуется Один.
— Возрадуется? Почему?
— Красная ярость.
— Берсерк, — потрясённо прошептала я.
Ирса кивнула, подошла ко мне и прижалась своим лбом к моему, положив руку мне на затылок.
— Этот день по праву твой, воительница-волчица. Повелительница воронов. Идём, кровь берсерка, выпьем за твоё здоровье.
Глава 27
После того, как мы с Ирсой вернулись в пещеру, она принялась смешивать золу и какие-то сушеные травы в горшочке. Сначала я не была уверена в том, что она готовит. Но затем узнала резкий травяной запах. Я уже чувствовала тот же запах в Далре раньше, в хижине человека, который наносил татуировки на кожу воинов Далра.
— Ты не расскажешь, что собираешься делать? — спросила я, потягивая принесённую Ирсой медовуху.
Ирса варила её по собственному рецепту, и напиток был намного крепче, чем всё, что подавали в доме ярла. У меня начала кружиться голова, а тело словно опустили в жерло вулкана. С другой стороны, я почти не чувствовала боли от рёбер и синяков.
— Один отметил тебя. Ты когда-нибудь встречала берсерка?
— Никогда. Но я слышала о них. Свирепые воины, потерявшиеся в безумии боя. Ирса… как я могу быть одной из них?
— Я и раньше видела, как такие люди сражаются на поле битвы. Их словно охватывает сияние. Они ничего не видят; они могут только разрушать. Вороны Одина спасли меня сегодня от твоей ярости. Их крики пробудили тебя от транса. Мы почтим этот дар, нанеся татуировку на твою кожу.
Я обескураженно смотрела на воительницу. Ярл так старался сделать из меня тихую и забитую девицу, только и умеющую, что ткать и вышивать. Но я чувствовала, что образ, навязанный мне, мне не подходил. И вот, в изгнании, моя истинная сущность вырвалась на свободу.
Часть меня была в ужасе от этой идеи.
— Берсерки — отдельный клан. Их дух меняет форму в бою и принимает вид волка, медведя, кабана… Некоторые говорят, что самые свирепые берсерки действительно могут менять физическую форму. Только избранные воины Одина способны вызвать красную ярость. И сегодня, глядя тебе в глаза, я видела волчицу.
Я перевела взгляд на спящих Гоби и Бо.
— Простите, братья. Оказывается, я волчица, а не медведица.
Гоби приоткрыл глаза, всего мгновение пристально глядя на меня, а затем снова заснул.
Ирса поднялась, прихватив с собой горшок с отваром и странное деревянное приспособление, к которому был прикреплен острый кусок металла.
— Ты уверена, что видела во мне волчицу?
Ирса кивнула.
— Поверь мне, я знаю, когда меня собирается убить зверь, — сказала она, указывая на царапину на своем лице.
— Я… я не хотела…
Ирса усмехнулась.
— Всё в порядке. Давай помогу тебе с этим, — сказала она, стягивая с меня кожаную куртку.
Треснутые рёбра пытались протестовать, но какая-то часть меня была преисполнена гордости. В своём изгнании я нашла свободу. Какая ирония. Я была изгнана, чтобы жить в пещере. Я понятия не имела, какое будущее ждет меня теперь. Казалось, всё разрушено. Но у Одина были на меня свои планы.
— На спине, — попросила я Ирсу.
— Отлично.
Устроившись перед огнем, я стянула рубашку, чтобы Ирса могла начать.
— Будет больно, — предупредила она.
— Меня больше волнует твой талант к рисованию.
Воительница рассмеялась.
— Я наношу такие знаки на кожу уже много лет, — сказала она и провела теплой тканью по моей спине. Когда кожа стала чистой и сухой, она устроилась позади меня и приступила к работе. Я чувствовала, как острый стержень снова и снова пронзает мою кожу. Закрыла глаза и позволила действию напитка заглушить боль.
Голова шла кругом, когда я перебирала в памяти всё, что произошло; всё, что узнала и увидела. Оставалось еще так много вопросов, на которые не было ответов. Но один я всё же могла решить.
— Ирса, откуда ты знаешь мою маму?
— Я жила в деревне, выросла там. Мы с твоей матерью примерно одного возраста. Мой отец был одним из сильнейших воинов прежнего ярла, поэтому я часто проводила время в зале. Мы с твоей матерью подружились.
— И с Фрейей?
— Она родилась от жрицы, но всегда была с нами. Мы трое были раньше очень близки…
— Что случилось с моей мамой? — прошептала я.
Ирса вздохнула.
