“ВОКРУГ ДА ОКОЛО” МИФОВ О ГЕТТО полностью

Михаэль Дорфман

«ВОКРУГ ДА ОКОЛО» МИФОВ О ГЕТТО

Anka Grupi~nska. Ciagle po kole , Rozmowy z Zolnierzami Getta Warszawskiego (Warshawa: Chas, 2002)

Почему уцелевшие в Холокосте, подпольщики из гетто, партизаны, узники концлагерей да и большинство спасшихся от уничтожения молчали долгие 20–30, а кто и 50 и 60 лет? Почему они не могли рассказать своей правды ни в Израиле, ни в Америке, ни в СССР, ни в Польше? Почему не могли рассказать даже своим детям? Их история стала символом еврейского сопротивления, а став символом,, неизбежно стала мифом. Миф заслонил живых людей.Почему придуманные мифы заменили живую историю? Потому ли, что некому было рассказать свою правду? Или потому, что все равно те, кто не был там, не способны понять? Или потому, что миф о том, что «шли как овцы на бойню», что всех убили, что бойцы гетто полегли все как один на алтарь новой Масады? Не могли не погибнуть, раз тотальный миф допускал лишь тотальную Катастрофу, тотальное уничтожение, тотальный героизм. Те же, кто выжил, в лучшем случае рассматривались, как недоразумение.

Ciagle po kole по–польски значит «вокруг да около». Так называется книга бывшего атташе по культурным связям посольства Польши в Израиле Анки Групиньской. «Вокруг да около. Беседы с солдатами Варшавского гетто» – Ciagle po kole , Rozmowy z Zolnierzami Getta Warszawskiego.

Вокруг да около, медленно и упорно собирает Анка Групиньска истории восстания в Варшавском гетто. Год за годом, через беседы и интервью с участниками событий. В течение двух десятилетий. Вокруг да около. Родившаяся через десятилетие после войны польская католичка медленно по крохам собирает свидетельства, документы, фотографии. Идет к истории восстания в гетто. Идет округ да около, понимая, что спроси в лоб, и тебе ничего не расскажут. Или расскажут миф.

Казик Ратейзер или по–израильски Симха Ротем, благодаря которому спаслись десятки бойцов гетто, в интервью 1999 говорит:

«Глядя на нас, израильтяне думали, что с нами что–то не в порядке. Потому, что те, кто «в порядке» – погибли. Через некоторое время я изменил свое имя и когда меня спрашивали откуда я, то я говорил – «Петах–Тиквa». Почему Петах–Тиква? Потому, что в этом городке жили новые репатрианты не знавшие иврита, а лишь идиш и другие языки. И вопросов больше не было. Раз ты из Петах–Тиквы, что ты можешь рассказать? Да и я не должен был рассказывать, откуда, что и почему?». Марек Эдельман, первый зам. командира восстания Варшавского гетто Мордехая Анилевича говорит об оставшихся в живых бойцах:

«Антек и Цивья после войны уехали в Израиль. В течение нескольких лет там вообще никто не помянул нас добрым словом! (Израильтяне) говорили, что лишь они – еврейский народ потому, что воюют с арабами. Про нас здесь говорили: «шли как стадо на бойню». И поныне эти новые евреи уважают лишь себя. Они отрезали себя от еврейского народа в Европе и делают вид, что способны создать свою культуру! Они стерли сотни лет.. столетия замечательной истории».

Эдельман понял политический смысл того, что Казик Ратейзер чувствовал интуитивно. Без самоубийства в бункере по улице Мяла, 18, где размещался штаб Анилевича, восстание в Варшавском гетто не стало бы частью сионистской морэшет а–крав — «традиции боевой славы». Факт, что после восстания уцелели десятки бойцов, воевавших в партизанах и участвовавших в Варшавском восстании 1944 г. не стал частью израильской истории. Вошло в официальную в боевую традицию Государства Израиль лишь то, что связано с самоубийством во славу еврейского народа, светской версии жертвенной смерти во имя прославления имени божьего — кидуш а–шем.

Вокруг да около, медленно и осторожно спрашивает Анка Групиньска. Казика Ратейзера снедают сомнения. Были ли смысл в этих боях, если можно было бы бежать?