– Не знаю. Но только жизнь твоя не была бы тогда столь красочна. Все-таки жизнь физика, я уже не говорю про другие области, не может сравниться с теми яркими переживаниями, с теми возможностями духовного совершенствования, которые открывает перед человеком музыка. Ну, и математика, конечно. Заниматься ими большое счастье. Я сама играла в университетском струнном оркестре в свое время, на скрипке, в перерывах между занятиями математикой. У меня ведь абсолютный слух. Но все же я решила посвятить себя науке, – смиренно склонив голову, повествовала Екатерина Петровна. Ее нисколько не смущало, что к их беседе прислушивался хозяин дома, академик в области физики.
– Екатерина Петровна, душенька, а на какую тему ваша диссертация? – неожиданно вмешалась в разговор уязвленная Генеральша.
– Моя тема? Видите ли, для людей других специальностей она мало что скажет…
– Ну, все же мы попробуем разобраться…
– На что это вам? Без специальной подготовки вы все равно не сможете понять.
– Да уж как-нибудь, как-нибудь, – упорствовала Генеральша. В семье ни для кого не было секретом, что проработавшая всю жизнь в должности старшего преподавателя Екатерина Петровна никаких диссертаций никогда не защищала.
– Я, видите ли, тогда работала в закрытом НИИ, давала подписку о неразглашении. Секретность, знаете ли. Да и на что это вам? Говорю же, надо обладать специальными знаниями, чтобы…
– А я недавно совершил восхождение на Фудзияму, – пришел на выручку матери друга Илья Резин.
– Что вы говорите? Расскажите, сделайте милость, – пробасил академик.
Илья тут же углубился в увлекательное повествование о подъеме на Фудзияму и о культуре Японии в целом. Тишина, сопровождавшая его рассказ, однако, вскоре была разорвана легким храпом Юлиана. Когда другие оказывались в центре внимания, математика почему-то тут же охватывала непреодолимая сонливость. С разных сторон стола стали раздаваться смешки местных жителей. Светлана, чтобы смягчить ситуацию, произнесла:
– Юлиан действительно сегодня очень устал. Он так много работает в последнее время, – на людях она стояла за мужа горой.
– Да. Да! Он всегда так много работал. Мне Юлиан рассказывал, что к нему недавно приходили коллеги и открыто спрашивали: «Юлиан Дмитриевич, почему не вас назначили заведующим кафедрой?» А что он может им ответить? Вы же понимаете, какое сейчас время. А недавно его показывали по телевизору… – вновь перехватила инициативу словоохотливая Катерина Петровна.
– Юлиана? Что-то я не припоминаю такого. Это по какому же каналу? – съязвила теща.
Услышав несколько раз кряду свое имя, Юлиан перестал храпеть, открыл глаза и прислушался. А его мать, не отвлекаясь на провокационные вопросы, тем временем продолжала:
– Да, Юлиан всегда выделялся среди других. В школе учился на одни пятерки. Мне математичка так и говорила: «Талантливый у вас мальчик». Если бы не эта Петрова и ее всесильная мамаша, он получил бы золотую медаль.
На устах Юлиана появилась тонкая улыбка.
– Анна Петрова! Как же, как же! Как она поживает? – лукаво прищурился Резин.
«И он, значит, там побывал!» – с досадой подумал Юлиан и протянул свой телефон товарищу.
– Вот смотри, два дня назад фото сделал.
Екатерина Петровна, в непреодолимом желании увидеть фото, проявила нешуточную для ее возраста гибкость, привстала и вытянула шею. Но сразу театрально сморщила губы:
– Фу, как она подурнела! Это все от бездуховности. Я слышала, она очень неудачно вышла замуж. Работает непонятно где. Впрочем, чего еще можно было от нее ожидать?
Беседа за столом уже распалась по отдельным группам.
– А как поживают другие одноклассники? Я слышал, Олег Лисянский очень преуспевает. Говорят, разбогател: крупный финансист теперь. Говорят, что в Доме музыки концерт джаза давал с каким-то видным джазменом. Хотелось бы узнать подробнее. Это все так? – спросил Резин.
Юлиан криво усмехнулся и с неохотой ответил:
– Ну, да. Вроде того. Сейчас, знаешь ли, многие богатенькие к культуре тянутся.
Резин оставил эту ремарку без ответа, но как-то странно посмотрел на своего товарища.
– Пойдем, прогуляемся, – предложил скрипач.
В юности друзья часто и подолгу гуляли вдвоем, и даже когда Резин уехал за границу, поначалу – в каждый его приезд на родину. Им всегда было, что обсудить. Но уже лет пять, как эта традиция канула в лету. У Юлиана вечно находились неотложные дела. А сам Резин его уже давно нервировал.
Всякий раз, когда Юлиан пытался донести до товарища значимость тех или иных ценностей, которые его теперь окружали, Илья демонстрировал к ним свое полное равнодушие. Вот и сегодня. Математик представил его самой Гермиус, одной из столпов здешних славных мест. Ее предок работал с отцом российского космоса! А Илья глупо ухмыльнулся и позволил себе неуместные ремарки. Потом Юлиан хотел поделиться радостью от своего нового статуса: он попал в генеалогическое древо самих Добинских. Но и это, похоже, не произвело никакого впечатления. А вот о сомнительных достижениях проныры Лисянского он, видите ли, захотел узнать.
Они вышли на улицу.
– Ну, как жизнь? Как там в Японии? – зевнул Юлиан.
