– Вполне логично, Веснушка. Чем ты, эмигрант из Донегола, можешь поднять ставку?
– Можешь взять деньги и машину. Ключи у меня в кармане. – Он вертит сракой, и ключи бренчат. Для него это унизительно. Не годится, чтобы человек в возрасте за пятьдесят вынужден был вертеть сракой. Нужно принять такой закон.
Ориентируясь на бренчание, я отыскиваю кольцо с ключами, стояночный билет и телефон. Никаких ключей от машины.
– Это ключи от дома, Веснушка.
– Это брелок, Макэвой. Дистанционный стартер.
Ну, это удобно.
– Это удобно, – говорю я, прикарманивая ключи, билет и телефон.
Теперь я вижу привлекательные стороны грабежа. Просто приходишь с пушкой и берешь что хочешь.
– Так ты застрелишь этого ссыкуна? – упорствует Веснушка. – Он гробит бизнес.
Ши берет горсть хумуса и размазывает Веснушке по щекам.
– Так ты перейдешь прямиком к гребаному убийству? Может, договоримся?
Пацан все еще порхает в краю воздушных замков. Мне бы надо малость встряхнуть его, чтобы он дважды подумал, прежде чем потом пускаться за мной – если, конечно, выживет. Сделав два стремительных шага вокруг стола, я вмазываю его башку в картонку со жратвой и вожу физиономией по месиву.
– Как ты договаривался со мной? – приговариваю я. – Ты это имел в виду?
– Я просто пытался тебя запугать! – возражает он.
– Фуфло. Ты просто был уверен, что говоришь с трупом.
– Ты и был полным трупом, – подтверждает Веснушка. – Мы всё расписали, Макэвой. Этот ссыкун хотел застрелить тебя самолично, пойти на складку, если так еще кто-нибудь выражается.
У меня двое типов – один мордой в стол, а другой сракой кверху. Ситуация шаткая. Мне нужна стратегия отхода.
– Лады, к окну, вы оба.
– Но… – вякает Эдвард Ши, так что я трахаю его по макушке глушителем Веснушки.
– Заткнись, пацан. Будешь болтать, быстрей загнешься. К окну!
Они идут, злобно зыркая и пихаясь локтями, как дети. Веснушка бурчит и бесится, но знает, что я могу вернуть ему ствол, сунуть одну руку в карман и все равно излупить его в дерьмо, так что он будет поджидать благоприятного случая.
Окно приводит к результату, на который я и надеялся. Солнечный свет затеняет их черты, так что трудно разглядеть, кто есть кто.
– Лады. Теперь снимайте штаны.
У Веснушки яйца есть, и он не хочет показывать их мне.
– Отсоси, Макэвой. Я не спущу штаны, если только меня не собирается отперить Дженнифер Энистон.
Губы Веснушка раскатал недурно, но придется ему признать, что говорить такое как минимум несколько амбициозно.
Я взвожу курок.
– Я звоню Дженн. Так что готовься.
Веснушка начинает возиться с пряжкой в форме классического силуэта кролика из «Плейбоя». Она наверняка произведет на мисс Энистон адски сильное впечатление.
– А ты, пацан? У тебя тоже какие-нибудь условия?
– Само собой. Почему бы
Браво, пацан! Может, у него тоже кишка не тонка.
Но он выпутывается из своих хипстеровских джинсиков, и – обуреть можно, просто не верится – на обоих одинаковые трусы. Белые брифы с желтой обтачкой.
Я весь день балансировал на грани истерии, и этого довольно, чтобы столкнуть меня с края. Секунд на десять я захожусь кашляющим, рваным смехом и утираю слезы с глаз, потому что затуманенный взор, когда держишь противника на мушке, – это для дилетантов.
– Вы что, издеваетесь? Не пойму, чего вы, ребята, цапаетесь, у вас ведь так много общего!
– Я ношу эти трусы уже много лет, – угрюмо бурчит Веснушка. – То есть не эту пару.
– Ага, правильно, – подхватывает Ши. – Я вломился к тебе в дом и спер их.
– А мне-то откуда знать, долбаный в рот, а? – заявляет Веснушка. – Разве поймешь этих юнцов в наши дни? На днях смотрел кино, где этот козел с пилой кроит лица. Ну и что это за дерьмо?
Веснушка выказывает инициативу, апеллируя ко мне как к старичку ровеснику, но я – ноль внимания.
– А теперь беритесь за руки, – приказываю с каменным лицом. Я знаю, что они будут возражать, а терпеть это свыше моих сил, так что я простреливаю в табурете Ши дыру, опрокинув его. Падение табурета поднимает больше шума, чем выстрел.
– Держитесь за руки, девочки. Сожмите их обубенно крепко.
Разве есть у них выбор? Они берутся за руки. Интересно, а поцелуются ли, если я буду настаивать?
Грохот привлекает к двери головореза. Тот деликатно стучит.
– Эй, босс! Всё в порядке?
– Не зови меня боссом! – верещит Ши – наверное, рефлекторно.
– Извините, мистер Ши. Вы разобрались с типом… ситуацией?
Я слегка взмахиваю стволом, Ши улавливает смысл и успокаивается.
– Ага, всё путем. Зайдите, оба. Тут надо поднять кое-что тяжелое.
Я пячусь, целя одним пистолетом в сторону окна, а другим – в дверь. Трюк хитрый, все равно что жонглировать на канате яйцами, уж такие цирковые метафоры. Сплошное очковтирательство, пыль в глаза и в окна. И два сраных клоуна снаружи.
Клоуны входят вразвалочку, развязной походкой крутых парней, и вдруг замирают как вкопанные, узрев картину в рамке окна.
– Какого… – начинает «Кей-эф-си».
