Надо бы провести более обширные исследования, прежде чем публиковаться.
Ткнув костяшками в кнопку лифта, я слышу, как запускается двигатель, и тросы скользят в шахте. Недалеко, прикидываю я. Наверное, этажом ниже.
– У вас есть выбор, – говорю я четверке. – Можете все просто разойтись.
Это лабуда, я знаю, но пытаюсь одурачить самого себя, что, дескать, не принял пассивного участия в убийстве как минимум половины из этих людей. Я дистанцируюсь от кровавой бани, которая вот-вот разыграется. Это как в игре «Семь шагов до Кевина Бэйкона»[32], только наизнанку, со смертоубийством и только одним шагом.
Лифт вздыхает, и я проворно заскакиваю в кабину, тыча в кнопку фойе глушителем. Перестрелка возобновляется, прежде чем зеркальные двери успевают схлопнуться и дать мне полюбоваться на себя, когда я этого ожидаю меньше всего. Я морщусь при каждом выстреле, будто стреляют в меня. Но морщусь я еще и потому, что в этом нежданном отражении ловлю себя на том, что похожу на отца.
Я пытаюсь сдуть пухнущий в голове пузырь, пронзив его остротой.
– Не следовало тебе раскрывать рот, пацан, – бормочу я под нос.
Я Не Такой Уж Плохой. Нет-нет, я не такой уж плохой.
Хрена лысого.
Парковщик почти и не смотрит на меня; наверное, после тридцати лет челюстно-лицевых злоключений все ирландские мордовороты на одно лицо. Он просто считывает билет ручным сканером, и пять минут спустя я пристегнут в «Кадиллаке», упакованном круче, чем гордость ВМФ «Энтерпрайз».
Телефон Веснушки синхронизируется с
Хочется надеяться, Майк ударится в традиционную праздничную попойку до усрачки и не поймет, что на него обрушилось, когда я свалюсь как снег на голову, – а теперь я просто обязан так поступить. Может, когда-то я просто нацелил бы машину на запад и давил на газ, пока радиатор не лопнет, но теперь я принял на себя ответственность.
Будь моя броня настоящей, осязаемой, я бы отнес ее обратно в магазин и сказал бы продавцу брони пару ласковых.
Вообще-то покататься вокруг Сохо на автомобиле и стряхнуть любой появившийся хвост – стандартная процедура противодействия наблюдению. Насколько я понимаю, федералы интересуются людьми Ши, и может статься, меня загребут за рулем автомобиля, дверные панели которого набиты контрабандой, но времени на шпионские игры у меня нет. Люди в опасности, потому что я не лег и не издох, как предполагалось, так что придется разобраться с угрозой.
Я прошу авто позвонить Софии, и оно уточняет:
– Позвонить Софии Доминатрикс?
Доминатрикс?! В телефоне Веснушки моей Софии нет. Но на досуге он не скучал.
– Нет. Сброс. Отменить звонок! – кричу я, отнюдь не желая ввязываться в перебранку с затянутой в кожу путаной.
– Звонок отменен, – сообщает авто голосом, в котором я после секундных раздумий опознаю Клинта Иствуда.
Ого. Веснушка (был?) крутой мужик. У него даже софт может зад надрать.
Я диктую номер, поворачивая «кэдди» в тоннель Холланда, и барабаню пальцами по рулю, ожидая, когда София снимет трубку.
Три гудка, а затем:
– Добро пожаловать в Дом Иисуса. Могу ли я заинтересовать вас нашей новейшей публикацией «Жизнь в Доме Иисуса без квартирной платы»?
Это стандартный ответ Софии. У нее целый арсенал ответов, рассчитанных на то, чтобы звонящий тотчас же бросил трубку. Вот еще из классики: «Это автоматизированная система обслуживания; пожалуйста, говорите, и вас перенаправят на линию дебет-кредитных карт». Но мой любимый позаимствован из «Охотников за привидениями». София одаривает несчастного абонента десятью секундами душераздирающих воплей, после чего рычит одно слово: «Зуул».
София называет эту методику «реверсивным иеговизмом». Однажды я поинтересовался у нее, к чему она утруждается и не проще ли отключить номер, на что она ответила:
– Ты такой унылый тип. Неужто тебе не хочется посмеяться, когда можно?
С этим не поспоришь.
– Из дому я теперь выхожу нечасто, – продолжала она, тыча пальчиком мне в грудь и загоняя в угол. – А у тебя это дурацкое проклятое казино. Так что мне остается только отвечать на ненужные звонки и прихорашиваться. Тебе нравится, как я сегодня выгляжу, малыш?
Мне понравилось, как она выглядела. София надела кожаное пальто, стянутое поясом на талии, дизайнерски драные тайтсы и серьги – настолько большие, что могли принимать сигналы из космоса. По-моему, источником вдохновения ей могла послужить Пола Абдул.
– Ты выглядишь великолепно. В самом деле.
Погладив мою щеку, София зарделась, как девственница.
– Если я выгляжу так великолепно, почему бы тебе не предпринять что-нибудь по этому поводу?
Я задал тот же вопрос, что и всегда, когда намечается что-то подобное:
– Как меня зовут? Кто я?
Взгляд Софии помутился, и она затопала каблучками.
