Вокруг пальца полностью

Я не совсем понимаю странную власть Софии надо мной. Есть старинное гэльское слово – geasa, точнее всего передающее то, что я пытаюсь растолковать. Мой класс узнал в школе все о geasa от мудака-учителя, преподававшего у нас один год, – мистера Фицджеральда, предпочитавшего, чтобы все дети звали его Фитцем. Он подмигивал девочкам и угощал мальчиков сигаретами. Жуткий субъект. В общем, Фитц задает вопрос о geasa, что они были такое и так далее. Это был действительно трудный вопрос, и разрази меня гром, если я не знал ответ.

– Эта ладонь прикреплена к твоей руке, Дэниел? – сказал Фитц, увидев, кто вызвался ответить. – Надо запечатлеть это на фото.

– Geasa – магические узы… – затараторил я, пока у меня это не вылетело из головы, – наложенные на мужчину, дабы связать его с женщиной, любящей его.

Фитц был ошеломлен, и я его не виню. За те три месяца, что он преподавал нам мифологию, «это не я» было единственным ответом, который он от меня слышал. Дело не в том, что я был тормозом; просто я не знал ответов.

– Ни хера себе! – сказал он, дугой выгибая мохнатые брови, будто гусениц.

Обхохочешься. Фитца временно отстранили, а я пропорол ему шины, и никто не стал в этом копаться.

Я знал лишь этот конкретный термин, потому что моя мама, поднаторевшая в ирландском фольклоре, как дано только детям эмигрантов, подозревала, что мой отец, наверное, развернул курс в обратную сторону и магически привязал к себе ее. Может, она и была права. Маргарет Костелло-Макэвой определенно так и не освободилась от мужа. Он даже в землю утащил ее с собой вместе. И когда его старшая дочь погибла, – даже тогда Пэдди Костелло не размяк и не помчался к ее могиле, чтобы утешить собственного внука.

Этот тип – богатый говнюк. Единственная разница между ним и обычными говнюками – рубашки с монограммами.

Итак, как я сказал, София Делано околдовала меня. И я думаю, главная причина, по которой я не вырываюсь на волю, в том, что на самом деле и не хочу. В глубине души я надеюсь, что она выкарабкается и у нас будет вечерний секс, а потом мы пустимся в приключения в кабриолете «кэдди».

Даже Зебу известно о душевных болезнях достаточно, чтобы понимать, что я не в меру оптимистичен, или, как он выразился: «Ты засунул голову в собственную жопу настолько глубоко, что разеваешь свой рот изнутри».

Может, я и понял эту метафору неправильно, а может, даже Зеб не знал, что несет, – он предпочитает наглядные образы. Среди его наиболее запутанных цитат описание его утренней эрекции: «Дэнни, у меня был стояк, как у мстительного бабуина, только что выигравшего лотерею джунглей».

Я понятия не имею, какого черта это означает, но лучше сбегу из страны, прежде чем спрашивать, потому что Зеб будет долдонить околесицу часами, чтобы оправдать свой подбор выражений.

Я знаю наверняка лишь, что не могу никому позволить причинить вред Софии из-за моего переплета. Надеюсь, доберусь до нее, прежде чем Майк расслышит, как его дерьмо ударится о мой вентилятор. Или, как мог бы выразиться Зеб: «Прежде чем Майк поймет, что его план опустили круче, чем депилированного барсука, идущего задом наперед через тусовку фламинго с медом на жопе».

Улавливаете, что я имею в виду? Одной мысли о том, что может сказать этот индивидуй, довольно, чтобы вызвать мигрень.

С Софией покамест дело улажено, и на этом фронте я больше ничего не могу поделать, пока не доберусь, так что обращаюсь мыслями к прочим холодным фронтам, подступающим с севера и востока. Джейсона я поднимаю по боевой тревоге короткой эсэмэской. Ему это придется по душе, он живо сколотит бригаду качков. Жаль мне гангстеров, которые теперь решатся постучаться в «Слотц». Парни Джейсона вышибут из них дерьмо, а потом подберут ему нужный колер.

Если у вас проблема со стилем. Если никто не может вам помочь. Попробуйте обратиться к Гей-команде.

Гомофобно ли это? Позволительно ли мне вообще прикалываться над чужой командой?

Лучше промолчать. Незачем напрашиваться на неприятности.

Я добираюсь до черты города чуть-чуть больше, чем за час, и торчу в пробке у съезда десять минут, пока там разбираются с мелким ДТП. Роль буфера между водителями исполняют двое «фараонов» на мотоциклах, так что я не давлю на клаксон, чтобы дать выход раздражению. Может быть, пацаны Майка уже на пути к апартаментам Софии, а я вынужден тут сидеть, глядя, как какой-то хедж-фондовый, разодетый у Армани и покрытый зимним загаром говнюк по-детски истерит из-за бампера своего E-класса. Меня изводит мысль, что я мог бы швырнуть его под откос и ехать дальше, так что я стискиваю руль, пока тот не затрещит, чтобы не дать себе привести мысль в исполнение.