Начальник Отдела по связям с общественностью — китаянка Джоу Мей ничуть не удивилась нашей просьбе улететь на ооновском самолете. Ее, скорее, удивило, что в Восточный Тимор мы попали без ее ведома. Она записала нас на ближайший рейс, но, так как мы все же не сотрудники ООН, — только на подсадку.
На попутном ооновском джипе мы доехали до аэропорта, где уже собирались пассажиры: рота нигерийских солдат, австралийские полицейские, какая-то съемочная группа с видеоаппаратурой.
На подсадку зарегистрировалось чуть ли не две дюжины человек. Вертолетчик Евгений Лебедев тоже летел этим рейсом.
— Вы не волнуйтесь. Все улетим.
Однако поволноваться все же пришлось. На стенах были развешаны длинные списки. На одной стене — то, что запрещается к ввозу в Австралию: продукты, семена, ракушки, дерево (я стал сомневаться: пропустят ли мой браслет из сандалового дерева), солому (а если за солому сочтут мою таиландскую циновку?).
Видя, как мы тщательно перебираем свой багаж, Евгений вспомнил:
— Один раз был случай. Наш сотрудник как раз вернулся со смены, даже позавтракать не успел, бегом побежал на подсадку. Сунул в карман яблоко: съесть по дороге. Но забыл. А на австралийской таможне нашли. В результате он погорел на 150 баксов!
Но и это еще что! На другой стене висел еще более длинный список вещей, запрещенных к перевозке на ооновских самолетах: оружие, взрывчатые, огнеопасные вещества (в том числе спички — их я без колебаний выкинул в урну).
Пока мы увлеченно занимались выискиванием в своем багаже запрещенных вещей, регистрация закончилась. Свободных мест осталось как раз впритык. Но нам повезло. Вместе со всеми пассажирами мы прошли на борт военно-транспортного самолета С-130 «Геркулес». К счастью, сидеть на мешках с грузом нам не пришлось — в салоне были установлены обычные самолетные кресла. Стюард, пытаясь перекричать шум двигателей, прочитал правила поведения на борту, показал, как пользоваться спасательным жилетом, и раздал всем желающим ушные затычки. Самолет пошел на взлет. Так для нас закончилась азиатская часть кругосветки. Впереди — Австралия!
20 июля 2000 года в 14 часов 45 минут самолет С-130 «Геркулес» заходил на посадку в аэропорту Дарвина. Бортпроводник опрыскал салон дихлофосом — так борются с азиатскими насекомыми, которых, видимо, тоже относят к «нелегальным эмигрантам». Интересно, как австралийцы встретят нас? К таможенному досмотру мы подготовились тщательно: еще в Дили выбросили все, что могло вызвать хоть малейшие подозрения. Бинт, йод и аспирин вместе с «деревянным» браслетом и «соломенной» циновкой внесли в декларацию. А вот не будет ли проблем на паспортном контроле?
Визы у нас были. Но денег — ни копейки, и обратного билета нет. Чем не потенциальные нелегальные эмигранты? Таких здесь встречают, конечно, не дихлофосом, но не менее жестко: заковывают в наручники и отправляют в КПЗ, а оттуда — прямиком на ближайший рейс в сторону исторической родины. От этой незавидной участи нас спасло то, что пограничники приняли нас за настоящих журналистов. Действительно, прилетели мы на ооновском служебном самолете, с бизнес-визами в паспортах. Вот никому и не пришло в голову задать сакраментальный вопрос: «А есть ли у вас деньги и обратный билет?»
Пока мы думали, как будем выбираться из аэропорта, к нам подошел Евгений Лебедев.
— Поехали. Я уже купил на всех автобусные билеты. Нужно срочно бежать на посадку.
Так — именно автостопом — началась наша поездка по Австралии.
Во время любого длительного путешествия иногда встречаются препятствия, на первый взгляд кажущиеся непреодолимыми. Отправляясь в кругосветку, я понимал, что дорога не будет выстлана лепестками роз. За семь месяцев, понадобившихся на то, чтобы добраться до Австралии, не все было гладко. Но все проблемы, с которыми я сталкивался, были мелочью по сравнению с главной проблемой — проблемой денег.
Мне и до этого приходилось путешествовать с полупустым карманом. Но только в Таиланде я впервые оказался вообще без денег. С непривычки поначалу было очень тяжело: я постоянно страдал… от переедания и стал быстро толстеть. И это не так странно, как может показаться. Во-первых, все встречные, узнав, что мы путешествуем без денег, стремились обязательно накормить; во-вторых, и у нас самих появился чисто научный азарт. Мы стремились выявить буквально все способы бесплатного пропитания. А их оказалось очень-очень много. Поначалу приходилось с раннего утра до позднего вечера постоянно что-нибудь есть. Постепенно страх умереть с голоду пропал, да и просить почти перестали. Но и от желающих угостить просто от чистого сердца отбоя не было. А отказаться было трудно. Говорите, у вас нет денег, а есть не хотите? Странно-странно… Приходилось хотя бы из вежливости опять садиться за стол. Но все же постепенно удалось научиться обходиться только самым необходимым — не переедать, когда угощают, и не брать с собой никаких припасов, которые постоянно навязывали доброхоты.
