Говорят, судьба может ждать женщину даже на другом конце света.Интересно бы знать, на каком именно!И что делать, если заграничный принц не очень-то рвется прилететь за вами на белом самолете?Взять поиски счастья в собственные руки!Но кого же предпочесть?Элегантного британского джентльмена — или сдержанного загадочного японца?Обольстительного француза — или познавшего все тайны любви китайца?Знойного испанского мачо — или потомка отважного викинга?А как же созданный для семейного счастья немец?Или голландец без комплексов?Выбор за вами!Путешествие начинается!
Я злобно уставилась на радиоприемник. Всегда ненавидела эту песню. Лично мне кажется, если мужчина способен оставаться на ногах только навалившись на тебя всем своим весом, лучше отойти и дать ему упасть. Но поскольку именно сегодня я обнаружила, что Келли изменял мне почти все пять лет, что мы прожили вместе, оставалось только длинно прерывисто вздохнуть. Устала так, что даже слез не осталось.
Кроме того, именно сегодня мне пришлось смириться с тем, что, возможно, в каждом из нас есть немного от Тамми.
Я действительно любила Келли, что довольно странно, поскольку при ближайшем общении человек он не слишком приятный. Да, сексуален, один из тех смуглых мрачных типов с пронизывающими зелеными глазами и спутанной гривой курчавых черных волос. Высокий, сильный, с нежными губами и грудью, достаточно широкой, чтобы использовать ее вместо гладильной доски. Но кроме вышеперечисленных достоинств, он эгоцентричен, скрытен и угрюм. Из тех типов, что часами торчат в баре, сосредоточенно размышляя над кружкой пива и стопочкой спиртного.
По какой-то причине меня всегда влекло к «сложным натурам», а сложнее Келли сыскать невозможно. Словом, мужчина, который скорее готов сгрызть битое стекло, чем объяснить, где был, что делал, или признаться в любви.
До сих пор понятия не имею, почему я терпела, когда он уходил на вечеринки, не позаботившись пригласить и меня, и торчал там едва не до рассвета, когда хранил в памяти телефона номера, обозначенные всего одной буквой… Но это меня не останавливало. Мало того, по каким-то причинам заставляло стараться еще сильнее. За наши совместно прожитые пять лет, по мере того как Келли медленно трансформировался в Клинта Иствуда, я с таким же постоянством превращалась в клоуна Коко — из кожи вон лезла, чтобы развлечь, обратить на себя внимание, заставить его чувствовать сопричастность к нашей совместной жизни. Я служила своеобразным эмоциональным эквивалентом маленького красного педального автомобильчика, объезжающего арену наших отношений и подающего сигнал крошечным клаксоном, по мере того как из моей яркой рубашки вылетали букеты цветов, а лилипуты в оранжевых париках опрокидывали ведра с горчицей на мои брюки и дергали меня за накладной красный нос. Словом, никакого достоинства.
И, в конце концов, все это оказалось бесполезно. В глубине души я знала, что мы можем разделить только «сейчас». Но будущее? Никогда. Поэтому я позвонила по телефону с одиноким инициалом после цифр, и наше «сейчас» завершилось.
Расставшись с Келли, я немедленно отправилась в аэропорт и села в самолет до Нью-Йорка. Опыт пребывания в Нью-Йорке сравним лишь с попытками гладить тигра-людоеда: страшно до полусмерти, но в те минуты, когда зверь позволяет коснуться его, ты чувствуешь себя бессмертным и счастливым.
Как и во время других моих приездов, Нью-Йорк поразил и увлек меня. Я затерялась на рынках, в бутиках и кафетериях, рассыпанных по всему Гринвич-Виллиджу и Гарлему, и до отупения играла в софтбол на Кони-Айленде. Жизнь в этом городе не облегчила мою сердечную боль, но отвлекла и не дала болезни зайти дальше, за что я очень благодарна.
Я и так должна была лететь в Нью-Йорк по делам. Можно сказать, время выбрано самое подходящее (если таковым приходится считать разрыв с бойфрендом). Но я работаю в индустрии путешествий, и мне не привыкать куда-то, мчаться. Люблю путешествовать, и была полна решимости получить работу в этой области, с того момента как обнаружила ее безошибочную способность поднимать мне настроение.
