— Да, и тот, кого мы видели в коммуникациях, тоже был не очень большой комплекции. Как раз такой! — я смерил Амину взглядом, — просто я думал, что под плащами должны скрываться мужики, и поэтому посчитал габариты охранников маленькими. Но ведь всё относительно, что для мужчины маленький, то для женщины вполне нормальный и рост, и вес. Так что скажешь? — взглянул я в глаза Амине.
Но она ничего не ответила, а только продолжала сверлить меня яростным взглядом.
— Поцелуй её, может, оттает! — хохотнула Маша.
— Чевой-то? — удивился я.
— Она не сможет тебе помешать! — сказала Маша, — делай что хочешь! Тем более, ты же её уже целовал!
Амина вскинула голову и взглянула на меня.
— Эй, — осадил я Машу, — то, что она беспомощна, это как раз повод ничего не делать! Я так с девушками не поступаю! Тогда она могла мне врезать, а сейчас не может. Ты, видимо, меня вообще не понимаешь. Да, кстати, где твоя женская солидарность? Как такое тебе в голову-то могло прийти?
— У меня нет солидарности к врагам! — сказала Маша.
— Врагов не целуют, — парировал я, — одно дело убить, если есть такая необходимость. И совсем другое, обездвижить и воспользоваться ситуацией. К тому же тогда это была явная провокация, а теперь-то что? И зачем?
— Ну как хочешь, — сказала Маша, — я хоть что-то предлагаю! Тогда я не знаю, что делать. Не можем же мы её так вечно тут удерживать.
— Зря вы сбежали, нужно было идти по сценарию! — вдруг сказала Амина, — и всё было бы нормально. Для вас же выбрали лёгкий вариант.
— Проблема в том, что мы не знаем ваш сценарий. Если вы вдруг подумали, что мы его смогли угадать, то тоже нет. Мы, кстати, думали, что действуем как раз так, как надо. Откуда нам знать, что это не так? Нам никто правила не объяснял, инструкций не давал. Вы сами там себе что-то придумали и почему-то решили, что и мы тоже в курсе. А мы вообще ни сном, ни духом. Это первое! А второе: как ты сказала, для нас выбрали какой-то лёгкий вариант. Ключевой момент, что «для нас выбрали»! Что это вообще за произвол! Я думал у вас здесь нормальное, здоровое общество, а не вот это вот всё. Для нас они выбрали!
Мой небольшой монолог неожиданно смутил Амину. Я ведь был прав, и нам никто никаких инструкций не давал. Они, видимо, рассчитывали, что у нас просто не будет возможности проявить инициативу, но мы такую возможность нашли и воспользовались ею. Так что, какие к нам вопросы?
— Сдавайтесь, и я замолвлю за вас словечко, — сказала вдруг примирительным тоном Амина, — возможно, вы, в самом деле, ни в чём не виноваты!
— Конечно, мы ни в чём не виноваты! — воскликнул я, — и единственное наше желание, так это уйти отсюда. Нам от вас ничего не надо, так чего же вы к нам прицепились?
— Уйти нельзя, — даже с некоторым сожалением в голосе сказала Амина, — таковы правила. Уход нужно заслужить.
— А это ты провожала нас к архивариусу? — вдруг спросил я.
Глаза Амины стрельнули из стороны в сторону, и только потом она посмотрела на меня и сказала:
— Да!
— Ты же врёшь! — сказал я, убеждаясь всё больше и больше, что здесь что-то нечисто! Я же вижу, что врёшь! Сколько вас? Двое? Трое? Десятеро? Что это вообще за хрень? Я очень сомневаюсь, что вы просто близняшки! Это какое-то магическое клонирование! Сколько вас?
— Я одна! — сказала Амина.
— Ты одна, а копий у тебя сколько? — спросил я, и, видимо, снова угадал, не дав ей вывернуться. Она снова опустила глаза.
— То есть, если одну грохнуть, это будет как бы не совсем убийство? — поинтересовалась Маша.
Я удивлённо на неё взглянул, поражаясь вдруг проснувшейся кровожадности. Но потом подумал, что возможно, она просто берёт пример с меня и провоцирует противника, стараясь смутить, сбить с толку или даже запугать. Хорошая девочка, и учится быстро.
— Ну, так что скажешь, Амина? Если тебя убить, это же не будет считаться убийством, потому что тебя на самом деле много, верно? А есть оригинал, или вы все равны? — спросил я.
Несколько раз по лицу Амины пробегала тень, как будто она хотела что-то ответить, но передумывала. По большому счёту это было правильно, потому что почти любой её ответ, кроме очевидного отрицания, косвенно подтверждал бы наличие множества копий.
— Можешь её связать? — спросила Маша, — а то мне надоело её вот так удерживать.
— Ты не переживай, Амина, — сказал я, — с Машей мы точно так же начинали, а теперь вон, не разлей вода, да Мань? — я подмигнул ей, — так что, может быть, и с тобой подружимся, когда всё закончится.
Амина подняла на меня взгляд, и я прочитал в нём явное сомнение. Причём мне показалось, что относилось это не к тому, что мы можем подружиться, а к тому, что всё закончится. Она как бы сказала этим взглядом: «Святая простота!».
