— Что за ерунда! — озадаченно сказала она, — здесь тоже место, в котором не работает магия?
— Работает, но плохо, — сказал я, — и думаю, что дело не в месте.
— А в чём? — удивилась Маша.
— Если нам нужно будет пробираться по какой-то территории, как я понял из их слов, да ещё и зрители будут там присутствовать, то я очень плохо себе представляю, как можно ограничить там использование магии. Без чётких границ и в большом объёме. Так можно и себя и охрану оставить без возможности колдовать. Так что думаю, тут дело не в месте, а в аксессуарах, — сказал я.
— В чём? — не поняла Маша.
— В ошейниках, — сказал я, — думаю, это именно они каким-то образом блокируют наши магические возможности.
— Проклятье! — сказала Маша, — ещё и привязали нас друг к другу!
Я лёг на спину и решил получше изучить ошейник и крепление тросика к нему. В месте, где они соединялись, был небольшой блок, который ездил по бороздке, что шла по всей окружности ошейника.
— Круто! — сказал я, — можно даже крутиться вокруг себя, и трос всё равно не запутается, потому что может бегать по ошейнику.
— Ты хоть сам понял, что сейчас сказал? — удивилась Маша, — ты радуешься, что у тебя крутой ошейник?
— Нет, я радуюсь тому, что раз уж он есть, то, по крайней мере, устроен не самым худшим образом. Если бы не этот ползунок в месте крепления, нам бы пришлось куда тяжелее. Мы бы постоянно запутывались, — сказал я.
— Я бы этому удобству предпочла полное освобождение! — сказала Маша.
— Ладно, ты смотри, чтобы какой-нибудь крокодил не приполз к нам спереди, а я попробую что-нибудь сделать, — переворачиваясь набок, сказал я.
Нужно было попробовать заклинание «освобождение от оков», которое уже доказало свою эффективность в квартире манпира. Я не был уверен, что оно сработает, раз уж магия у нас почти полностью блокирована, но вдруг?
Ощущения были очень странные. Я делал всё правильно, и непонятно было, почему это не работает. Как в былые времена, когда магии не было. Можно сколько угодно выкрикивать заклинания из Гарри Поттера, но ничего не случится. Так и сейчас. И если светоч можно было зажечь, хотя бы крошечный, то вот как на чуть-чуть разрушить оковы, было непонятно. Может быть, они в результате и потеряли свою прочность, только так незначительно, что заметить и понять это не было никакой возможности.
— Ну как? — после некоторого ожидания спросила Маша.
— Голяк, — разочарованно выдохнул я.
— Поздравляю, из нас сделали «натуралов», — упавшим голосом сказала Маша, — интересно, какая длина у этого тросика? Насколько далеко от тебя я смогу держаться, чтобы ты снова не подставил меня под удар?
— Думаю, метра три. Этого тебе не хватит, — сказал я.
Поскольку ширина этого лаза была всего-навсего около метра, то лежали мы плечом к плечу, касаясь друг друга.
— Как бы отодвинуться от тебя подальше! — завозилась вдруг Маша.
— Хочешь, ползи впереди, заодно будешь разведывать дорогу и предупреждать меня об опасностях, — сказал я.
— Ага! Ещё чего захотел! — огрызнулась Маша.
— Тогда можешь ползти сзади, но придётся нюхать мои пятки, — сказал я.
— Если бы ты не сказал «нюхать», я, может быть, и поползла бы, а теперь что-то не хочется, — сказала Маша.
— Тогда давай вместе, бок о бок, как настоящие боевые товарищи! — сказал я.
— Заткнись! — устало сказала Маша.
— Слушай, а попробуй свой дар! Посмотри, как он работает? А то вдруг тебя не так сильно ослабили, как меня.
Маша хотела мне что-то возразить, но потом всё же, в самом деле, решила проверить, насколько может пользоваться своими возможностями. Лежащий перед ней камень размером с голубиное яйцо она запулила далеко вперёд, так, что он улетел в темноту и там ударился во что-то железное. А вот булыжник величиной с кулак уже с трудом откатила на метр.
— Чувствую себя совершенно беспомощной, — чуть не плача, сказала Маша.
— Да, и как только мы раньше жили? Без всего этого, да? — посочувствовал ей я.
— Ладно, лежать здесь бессмысленно, поползли вперёд. А то ещё откроют створку сзади, чтобы крокодила сюда запустить, если посчитают, что мы слишком пассивны, — сказала Маша.
— Здравая мысль, — сказал я, — кстати, ты как? Приступов клаустрофобии не испытываешь? А то на меня накатывает лёгкими волнами.
— Пока ты не сказал, не испытывала, — раздражённо сказала Маша, — а теперь испытываю! И как ты умудряешься всё время мне жизнь отравлять?
— Не всё время, тебе просто сейчас так кажется, потому что у тебя депрессивный период. Он пройдёт, и ты поймёшь, что я просто пупсик, который о тебе нежно заботится, — сказал я.
— Ты меня своими заботами скоро угробишь, — сказала Маша, — можешь перестать это делать?
— Мы просто превозмогаем трудности, и когда дойдём до апогея, то испытаем катарсис и начнётся новая эра. И тогда, ух, заживём! — сказал я.
— Я половину слов из того, что ты сказал, не поняла, — сказала Маша и поползла вперёд, осторожно перебирая локтями.
