что она делает без него. А это ей только на руку.
В тайгу муж выезжал не часто. Раз в месяц, но стабильно. А Инга с
нетерпением ждала, когда он уедет.
Уже три раза она тайком выбиралась из дома. Люси оставляла за себя.
Горничная забиралась в ее постель, накрывалась с головой. Если вдруг в
комнату входила Даша-телохранитель, она видела спящую Ингу. Где Люси и чем
она занимается - до этого ей дела не было.
Дом стоит на берегу реки в трех километрах от города. Вокруг лес, в
двухстах метрах от железобетонной ограды начинается. Особняк охраняется. И
собаками, и даже часовыми. Изнутри дом стерегут три женщины-телохранителя.
Они всегда начеку. Невозможно выскользнуть из дома незаметно. Но так
считают все, только не она и не Люси.
Муж Инги в здешних краях полный властелин. И ведет себя как феодал
средневековый. Вот замок себе отгрохал. По всем законам того времени его
строил. С подземным ходом. И по тем же законам убил тех, кто знал тайну
этого хода. Нет, про убийство он Инге не говорил. Она сама догадалась.
Матвей только с ней добрый. И то лишь внешне. А внутри у него дьявол
сидит. Для него человека убить - что окурок в форточку выбросить. Страшный
он человек. Боится она его. Но запрет на измену нарушила. И сегодня нарушит
его в очередной раз.
Ей так же невозможно отказаться от искушения, как Еве от запретного
плода. Змей-искуситель сидит в ее лоне. И не дает ей покоя ни днем ни ночью.
О тайне подземного хода Матвей поведал только ей. И, кроме них двоих,
никто больше не должен был знать. Но там, где знают двое, знает и свинья.
В смысле Люси.
Сегодня Инга снова воспользуется подземным ходом. И отправится в ночные
дебри соседнего города. Она будет изменять мужу всю ночь напролет. А потом
преспокойно вернется обратно. И никто ни о чем не узнает. На Люси надежда
стопроцентная. Она не расскажет Матвею о ее ночных похождениях. И вовсе не
потому, что Люси такая хорошая. Просто Матвей тут же избавится от нее. Ведь
она знает про подземный ход. Инга нарочно открыла ей эту тайну.
Чем намертво привязала к себе. Люси боится. И Матвей от нее никогда
ничего не узнает...
Но он может узнать о ее изменах от кого-то другого... Инге стало страшно.
Но сила соблазна была слишком велика. Она рискнула в очередной раз...
2
- Ладно, пацаны, с вами хорошо, а мне на работу надо. И без того
засиделся я тут...
- В кабачок? - спросил Рома.
- А куда деваться? Там же без меня все остановится... Хотите, можете со
мной пойти. Только учтите, за счет заведения кормить-поить не буду. Мне за
это Нырков голову оторвет.
- Опять Нырков... - хмыкнул Рома. - Что-то я не пойму тебя, брат.
Утром ты говорил, что мне к тебе в кабак нельзя. А сейчас зовешь... Ты не
пьян, нет?..
- Да какое пьян?.. Просто Ныркова сегодня не будет. И братков его тоже.
- Чего так?
- А они сегодня уезжают.
- Куда?
- А черт его знает? Исчезает он, и все... А потом появляется. Денька
через два... Ладно, забыли про Ныркова!.. Ну что, идем?
- Не, не хочу, - скривился Рома. - В твоем кабаке, я отсюда чую, Нырковым
смердит.
- Не пойдем, - покачал головой Паша. - У нас с Ромой другие планы...
Рома удивленно посмотрел на своего однокашника. Про "другие планы" он
слышал впервые.
- В Лесокаменск мы сейчас мотнем. Тут всего сотня километров. Зато там
кабак не слабый. И дискотека рядом. До часу ночи работает. Все на мази.
Толпа, правда, дикая. Но нам с Ромой к бойне не привыкать. Сдюжим, а,
Рома?
- Да сдюжим... Только на чем поедем?
- Так у меня машина. Джип. Почти новый.
- Нормально... Но мы же выпили.
- А ты что, моралист?
- Я мент.
- Тем более. Машину ты и поведешь. Корочками, если что, махнешь...
- Ты что, Паша, думаешь, меня брат мент пугает? Я в аварию попасть боюсь,
человека убить...
- Какая авария? Да нам по пути никто не попадется. Трасса пустая.
Народ бедствует, машин здесь раз-два и обчелся. А пехом по дорогам никто
не ходит. Боятся люди...
- Волков? Или оборотней?
- И тех и других.
- А мы не боимся?
- Нет.
- Ну тогда поехали...
Ничего страшного. Не так уж он и пьян, чтобы не справиться с управлением.
Будет ехать осторожно - ничего не случится.
- Тогда встали... Сейчас за Риткой заедем. И вперед...
Паша поднялся со своего места и направился к выходу из комнаты.
- За кем? - не сразу понял Рома.
- Как за кем? За сестрой моей. Она сказала, чтобы без нее не уезжали.
Говорит, насмерть обидится...
Ну вот, уже до Ритки дошли. А Рома думал, сия чаша минует его.
- А если я не хочу с ней ехать? Рома также поднялся. Но выходить из-за
стола пока не собирался.
- Не хочешь - захочешь... Увидишь Ритку, сразу захочешь. Знаешь, какая
она стала? Все Семиречье за ней писяется. А она все эти годы по тебе сохнет,
- как будто о чем-то совершенно обыденном сказал Паша.
- Сохнет? По мне?
Час от часу не легче.
- Ну да...
- Вот влип...
- Дурак. Такую девчонку поискать. Красавица, умница, рукодельница и еще
это... как его там... Во, поэтесса! Такие стихи пишет, закачаешься.
Правда. Только все про тебя, идиота, пишет... Ладно, поехали, чего сопли
жуешь?
Паша подошел к Роме, взял его за руку и повел к выходу. Тот покорно
поплелся за ним.
Ритка... Стихи... Про него... Сохнет... Хоть стой, хоть падай!
