Волчара полностью

Лена облизала губы, предвкушая наслаждение. Она сжала мышцы вокруг него, и Николай захрипел. Его первое движение в ней рваное и молниеносное. Он не хотел больше сдерживаться, всё его тело стремительно вбивалось, касалось матки волчицы. Лена принимала, упиваясь блаженством спариванием со скоростью и неистовостью. Она поощряла его выкриками и стонами, своим движением тела к нему.

— Смотри на меня, — приказал Шереметьев.

Ему хотелось видеть её глаза, которые заволокло чернотой от возбуждения. Лицезреть, как оргазм будет отражаться на лице, разглаживая заострённые черты. Она открыла глаза. Они гипнотизировали друг друга.

— Не смей закрывать глаза, когда кончишь! — каждое слово его указания он вбивал в неё.

Она повиновалась, любуясь его лицом, на котором возбуждение перетекало в экстаз. Его суровые черты смягчились, глаза превратились в бездну. Оргазм уже спустился в живот и взорвался большим количеством всполохов, заставляя тело и разум парить в облаках и невесомости… в раю.

Лена дёрнулась телом в последний раз, так как Коля сделал мощный толчок в самые глубинные глубины, и кончил.

Она: видела, как он днями и ночами сидел за микроскопом, делая пометки в блокнот… как постепенно и быстро он и Давид расширяли свой медицинский центр… его немногочисленные сексуальные связи с самками и мимолётные ночи с человеческими самками… тёплые отношения с отцом и как Коля сдерживал его разум от бешенства… смерть отца… Николай стал изучать бешенство от потери пары-самки… как пытался получить разрешение на эксперименты, чтобы увеличить популяцию самок… как попал в отель «Пломба»… и себя… в его глазах она была самой красивой самкой…

Он: то, что он увидел и испытал не передать словами… Лену задирали самцы стаи Ратибора, приставали к ней… её желание и потуги прекратить это… потом он увидел её изнасилование десятью самцами, передавая по кругу… её поскуливания и громкий скулёж, мольбы… суд между преступниками и потерпевшей… их освобождение и её изгнание… как она появилась в жизни Степана и Бориса, её оскорбления в их адрес… постепенное выздоравливание тела и духа… общение Лены с братьями… Николая… советы вожаков и Разновидностей… счастье от беременности новой сестры… побег из дома в целях разобраться в себе (тоска, зависть)… её встречи с разными особями… поездка в вожаку Ростиславу… разговор Бори с его секретарём… ожидание… их встреча.

— Пиздец, — молвил Николай первое слово, после окончания обряда запечатления.

Лена поняла, он увидел её изгнание из стаи, и всё что способствовало этому. Она отвернулась от него, чтобы он не увидел слёз её позора. Она думала, что эта часть прошлого не тронет её. И теперь понимала, каково было Николяше, когда она поняла, что Стёпа узнал об изнасиловании. От этого не отмыться. Память заполняет негативные воспоминания новыми, лучше предыдущих, но не стирает их. И они всплывают всё равно, как говно в проруби. Заставляют чувствовать стыд.

Николай злился, приходил в ярость. Бесчестные самцы той стаи обесчестили волчицу и не понесли заслуженного наказания. Их освободили, приведя аргумент их обделённостью природой. Что это, вообще, за отговорка? Как могли стая и вожак поселения дважды поглумиться над самкой? Негодование переходило в гнев, а тот вырывался рваным дыханием. Он должен наказать всех причастных!

Он вышел из неё и повернул к себе, несмотря на её сопротивление. Обнял волчицу. Лена обняла его в ответ, спрятав лицо в голой груди самца.

— Не плачь, моя волчица, — ласково просипел Николай, — Я рядом. Я здесь. Я с тобой.

Она громко всхлипнула. Он же расплёл её хвост и помассировал кожу головы. Все его нынешние движения были нежными, в отличие от спаривания. Он лишь надеялся, что его грубость во время спаривания не напоминала об изнасиловании. Знал бы раньше был помягче.