Амелия Запанс — подкидыш. И нет, она совсем не стесняется своего положения. Быть подкидышем в племени Патрия — великая честь и невероятная удача. Особенно, когда тебя удочеряет сам альфа, племя это вовсе не племя, а стая, ну и новоприобретённые братья оказываются полуволками. Она придерживалась строгих правил скрытой от чужих глаз стаи, дабы в один прекрасный день, наконец, стать одной из них. Но безмятежному существованию приходит конец, когда на территории объявляется Он. Энзо Приц ненавидит следовать правилам. Жизнь — это риск, а хаос — избавление. Его очередной целью становится племя Патрия, удар по которой принесёт ему неописуемое удовольствие. Их верования абсурдны, сокрытие — любопытно. Энзо не трус. Но если бы он только знал, во что ввязывается, то бежал бы, что есть мочи.
– Все будет хорошо, – умоляющим голосом шептала она, скорее самой себе, чем девочке, крепко сжимающей ее запястье.
Девочка не понимала. Она улыбалась и переводила глаза, полные вечного детского восторга то на мать, то на отца. Но те не отвечали взаимностью.
Почему они ей не улыбались?
– Мы оставим тебя здесь, малышка, – продолжала мама, всхлипывая и оглядываясь на папу. Тот был похож на статую – просто стоял, сложив руки на груди и выжидающе глядел на спину супруги.
– Ты станешь ближе к Богу.
Бог. Она слышала это слово раньше. Губки малышки сначала сложились в букву «о». Потом удалось произнести все слово.
Бог.
– Встретимся в раю, любимая.
Она привстала, отряхнула несуществующую пыль на длинной серой юбке в пол, в последний раз оглянулась на дочку и взяла мужа за руку. Их фигуры начали удаляться, и вскоре маленькие серые точки пропали из поля зрения. Девочка услышала пение птиц. Вокруг все такое зеленое. Под ногами смешно хрустят веточки.
А потом, она заплакала.
***
ТРИНАДЦАТЬ ЛЕТ СПУСТЯ.
***
Ветки засохших деревьев хлестали по лицу, оставляя на нем красные полосы. Волосы трепал неугомонный ветер, но думать о внешнем виде было некогда. Черт, не мешало бы подстричь эти светлые патлы! Челка лезет в лицо, глаза зудят. Займется всем этим, как только добежит до дома. Если, конечно, останется в живых.
Под стопами не переставал раздаваться хруст, тонущий в море таких же хрустов под лапами ее сопровождающих – даже сейчас, отставая от стаи, она способна уловить запах крови на лапах Ника. Серая шерсть троих почти идентичных волков впереди нее стояла дыбом. Они напряжены до предела. Да что тут говорить, она сама на грани. Ноги путаются, она уже несколько раз падала лицом в грязь – как в буквальном, так и в переносном смысле, а поврежденная коленка требует немедленного медицинского осмотра – рану она успела промыть в пруду, но не помешало бы пройтись и спиртом, не хватало еще подцепить заразу. Везет им, счастливчикам, бегут на четырех лапах, никакие ветки не царапают лицо, а чтобы коленку повредить это им еще постараться нужно.
– Да подождите же! – Амелия не удержалась от крика.
Волк, бегущий впереди всех и ухом не повел, второй и третий же притормозили, давая ей возможность перевести дух.
Держась за бок, девушка набрала побольше воздуха в легкие и вновь повысила голос:
– Дэн, остановись!
Волк с зелеными глазами, Виль, заскулил, осматривая ее словно по-человечески с ног до головы, а желтоглазый Ник издал протяжный вой, зазывая брата. Дэн останавливается и оборачивается, не обращая внимания ни на какие отвлекающие факторы, он успел оторваться почти на добрых двести метров. С умопомрачительной скоростью он бежит обратно, взгляд таких же желтых глаз, как у Ника, но более сосредоточенный, прикован к открытой ране на коленке Амелии. Опомнился наконец.
– Я говорила, что не могу бежать, – виновато говорит девушка. Глаза Дэна холодны и задумчивы, так и тянут расколоться и выложить все карты. Из-за этого взгляда она вечно оправдывалась, хотя груз вины далеко не на ее хрупких плечах.
Волк едва заметно дергает головой – идем, мол, пешком.
– Не думаю, что наказание будет настолько суровым, – чуть сгорбившись, продолжает девушка, дабы не сосредотачиваться на пульсирующей боли в ноге. Поблизости ни одного внушающего доверия растения, лишь вытоптанная знакомая тропа, хвойные кустарники и деревья. Идти недолго, но кажется, еще немного, и она бессильно повиснет на каком-то сучке.
Волки то и дело переглядываются между собой, отчего Амелия делает вывод, что между ними идет безмолвный разговор. Обмен мыслями.
– Не нужно беспокоиться, – заверяет она.
Спустя пару минут, верхушка хижины представляется их взору и девушку начинает трясти. Ну вот, опять. А она ведь пообещала себе не выдавать страха. Каждый раз одно и тоже...
Виль со скоростью пули перепрыгивает лежащий ствол дерева и бежит в сторону второго выхода, не предоставляя возможности никому у хижины угнаться следом.
Начинается.
Ник и Дэн стремятся пробежать незамеченными, также, как и Виль, но путь им преграждает белая волчица. Глядит с укором. По всей видимости, Шона – единственный оставшийся полуволк на территории хижины. Амелия и думать не желала о том, что возможно, остальные отправились на их поиски.
Кажется, Шона только закончила трапезу. Кровь на морде свежая, взгляд сонный, но это не помешало ей заметить приближающихся опоздавших.
– Каюсь, каюсь, я виноват! Растерзайте меня, ну, чего ждете? – из хижины выходит успевший избежать лишних глаз Виль, – Тут вообще-то Амелия истекает кровью. Оставим разбирательства на потом.
Виль, лишившись оболочки волка, теперь предстал в виде высокого худощавого парня, с кое-как натянутой одеждой. В отличие от Дэна с Ником, ему удалось перевоплотиться в стенах хижины до того, как его постигнет гнев белой волчицы. Если бы он только захотел, то мог бы никогда никому из братьев не проигрывать в скорости.
