Он остановился, повернулся к ней, ружье по-прежнему опущено. Он как будто собирался что-то сказать, когда, хрустя гравием, во двор завернула машина. Катя продолжала целиться в Томаса, который, казалось, был удивлен не меньше, чем она, когда дверь машины открылась еще до полной остановки и из нее вышла Ханна. Рука уже тянулась к кобуре. Катя прицелилась в нее, услышала, как Томас крикнул «нет!», и уголком глаза увидела, что он поднял ружье. На небольшом расстоянии — оружие с большей площадью поражения, наносящее больше вреда. Она быстро сместилась назад и прицелилась в него.
— Элин! — услышала она сквозь дождь крик Ханны. Понятия не имела, почему и что это значит. — Элин!
Она спустила курок, прежде чем Томас успел привести в готовность ружье, пуля прошла над правым глазом, и Томас замер на полпути и тихо свалился на землю. Ханна закричала. Катя услышала выстрел и снова повернулась к автомобилю. Увидела, как Ханна прячется за открытой дверью машины с оружием в руке. Она делает еще один выстрел. Снова промахивается. Катя стоит совершенно без защиты. Ноги Ханны под дверью — маленькая, труднопоражаемая цель. Третий выстрел Ханны — и Кате показалось, что она почувствовала, как пуля пролетела рядом. Она решилась. Три раза быстро выстрелила по машине, не целясь, повернулась и убежала в лес.
Ханна увидела, как она скрылась за деревьями. Выпрямилась с пустым немигающим взглядом, будто ей нужно сориентироваться, прежде чем начать двигаться. Сложно проталкивать воздух вниз, в легкие, что-то мешает. Вместо выдохов — прерывистый стон отчаяния.
Ханна силилась понять, что произошло, как это могло произойти, произошло ли это вообще. Они двое, оба вооружены, когда Ханна повернула к дому.
Вдруг она заметила, что все еще держит в руке оружие. Бросила его на гравий, пошла дальше. Упала на колени около бездыханного тела Томаса, не зная, куда деть руки, она в итоге осторожно положила одну руку ему на рубашку на груди. Дождь падал прямо в его широко раскрытые глаза, размывал струйку крови, вытекавшую из отверстия во лбу.
Все, что давило грудь, внезапно отпустило. Сила, державшая ее, покинула тело, и она упала на Томаса.
— Ханна?
Она вздрогнула и обернулась на голос. Из-за угла вышла Сандра. Тоже пребывая в полной растерянности. Как будто ее муж лежит на земле с дырой в голове.
— Что вы здесь делаете?
— Он мертв? — спросила Сандра, прикрыв рот ладонью, пока медленно подходила. Ханна лишь следила за ней глазами. Подойдя, Сандра упала на колени на гравий. — Господи…
Ханна посмотрела на нее, так и не понимая, зачем она здесь.
— Что вы здесь делаете? — снова спросила она.
— Где она? — спросила Сандра, во второй раз проигнорировав вопрос, и встревоженно огляделась.
— Она убежала.
— Вы не собираетесь ее ловить?
— Не знаю… — честно ответила Ханна, скорее потому что не совсем понимала, как это сделать. Трудно было вообще что-либо делать, трудно встать, трудно думать.
— Моя машина стоит в паре сотен метров отсюда, — сказала Сандра и показала рукой. — Ты можешь догнать ее.
Ханна колебалась, посмотрела на Томаса, в груди снова все сжалось, стало тяжелее дышать, глаза наполнились слезами.
— Я побуду с ним, — мягко сказала Сандра. — Вы должны ее поймать.
Ханна встретилась с ней взглядом. Она была на удивление спокойна и собранна. Так хорошо, когда кто-то говорит ей, что надо делать. Когда не нужно принимать решения. Те, которые она принимала в жизни, оказывались плохими, ошибочными и роковыми.
Она снова встала на ноги и направилась к машине. Сумела ее завести, сдать назад и выехать. Фары осветили Сандру на коленях перед Томасом. Она думала, что из-за этого потеряет тот минимальный контроль, который ей удалось установить над жизнью, но, к своему удивлению, обнаружила себя более решительной и рациональной. Включив первую передачу и отправившись в путь, она вдобавок почувствовала, как растущая ярость переключает мысли на другое — прочь от бесконечного горя, хотя она понимала, что это в высшей степени временно, и горе еще надолго возьмет свое.
Почти не запыхавшись, Катя выбежала из леса и прыгнула в машину. Пока бежала, она успела обдумать ситуацию. Положение у нее так себе. Если тот Томас говорил правду, а она ему верила, то теперь у нее нет возможности добраться до денег. Нет ни единой причины, чтобы остаться. Вернуться с половиной того, что она обещала достать, — тоже не вариант, но что ей остается делать?
Она потерпела неудачу. Только и всего.
Маленькая шведская дыра привела ее к провалу.
Впервые в жизни. Это и должно ее спасти. Она была ценным ресурсом, одной из лучших в Академии, если не самой лучшей. Ее накажут, но разрешат продолжить. В нее слишком много вложили, чтобы от нее избавиться.
