Она быстро еще раз промотала план в голове. Не самый надежный, но ей приходилось импровизировать, пора со всем этим покончить. По-прежнему два автомобиля на хвосте. Друг за другом, так что ближе всего к мосту окажется Ханна. Не особенно проворная, как ей кажется. Шансы все росли. Она отстегнула ремень, снова сконцентрировалась на дороге впереди и дала по тормозам. С другой стороны подъехала полицейская машина и заблокировала односторонний проезд под мостом.
Черт, черт, черт!
Вот куда они хотели ее заманить.
Больше не осталось свободных съездов, последний она только что проехала. Она бросила взгляд в зеркало заднего вида. Машины сзади знали, что может произойти, теперь они располагались бок о бок, блокируя ей возможность поехать той же дорогой назад. Справа стояло старое заброшенное здание фабрики с заколоченными окнами, значит, остается ехать налево. Вниз к реке. Она быстро переключилась на первую передачу и повернула на площадку, покрытую гравием, которая упиралась в насыпь с рельсами наверху, и железнодорожному мосту старше ста лет в Финляндию. Катя заехала наверх на насыпь максимально высоко. Слева — оборонительные сооружения со времен какой-то войны, справа — отверстие в заборе рядом с рельсами.
Она выбросилась из машины, поднялась на колени и обстреляла едущие за ней машины. Они остановились, когда пули попали в стекла, полицейские нагнулись, укрываясь за прибоной панелью. Катя встала, одновременно перезаряжая пистолет и убегая в отверстие в заборе, а потом на мост.
Ханна оставалась в машине и в состоянии близком к шоку смотрела на две дырки от пуль справа на переднем стекле. Гордон с Морганом пробежали рядом. Гордон остановился, взглянул на нее и вопросительно поднял большой палец вверх. Она кивнула в ответ, и он побежал дальше, вскоре догнав Моргана на подъеме по склону. Ханна отстегнула ремень и вышла. Наверное, ей следовало бы тоже побежать следом, но она их точно не догонит и ее оружие осталось около домика, так что какой в этом толк?
Но в то же время…
Ей нужно увидеть, как все закончится. Она даже не знала, на что теперь надеется. Хотела бы она знать? Была ли она права? Женщина, не моргнув глазом, застрелила Томаса. Не лучше ли, чтобы она просто исчезла?
Поднимаясь на холм, Ханна услышала, как Гордон кричит убегающей женщине, чтобы та остановилась, и ускорила шаг. Раздался выстрел. Гордон вновь закричал, еще выстрелы. Поднявшись на гребень, она увидела, что Морган с Гордоном стоят, подняв оружие. Дула направлены вперед. Ханна пролезла сквозь забор и осторожно подошла к коллегам. Теперь она видела то же, что и они.
В паре сотен метров на огромной металлической конструкции посреди рельсов на корточках сидела она. Ханна видела, как тяжело она дышит. Вся спина двигалась при каждом вдохе. Медленно и осторожно она встала на ноги.
— Брось оружие и ложись! — закричал Гордон, медленно приближаясь к ней с поднятым пистолетом. Ханна стояла на месте, заметила, что женщина все еще держала оружие, когда выпрямилась и, качнувшись, шагнула в сторону, к массивным металлическим балкам. Ее встретили как минимум две пули. Одна в ногу, другая — в бок. Гордон снова закричал ей, приказал бросить оружие и лечь.
Она проигнорировала оба приказа.
Сделала глубокий вдох, внезапно стала на удивление устойчивой на вид и быстро подняла пистолет. Морган с Гордоном выстрелили одновременно. Оба попали. Женщина покачнулась, на мгновение как будто поймала равновесие, но потом упала влево. Там, где раньше можно было опереться на балку, сейчас не оказалось ничего. Она удивилась, что рука просто хваталась за воздух, прежде чем свалилась в проем между металлическими конструкциями и потом в бурлящую воду. Гордон с Морганом понеслись вперед.
Ханна развернулась и пошла обратно.
Вниз с насыпи, медленно, обратно в машину. Ярость, которую она испытывала, которая толкала ее вперед, прилив адреналина от погони, полная концентрация.
Все исчезло.
Осталась только огромная пустота.
Подъехали еще полицейские машины из Швеции и Финляндии. Люди бежали к ней, потом мимо, на мост, вниз к реке. Раздавались приказы, координировалась спасательная операция. Ханна видела все будто сквозь фильтр. Это все ее не касалось, происходило с кем-то другим, где-то не здесь. Звуки приглушены, движения замедлены.
Она снова села в машину. Они будут задавать вопросы. Что Ханна делала у домика? Что там делала Сандра, вместе с Томасом? Почему она там была — женщина, которая сейчас лежит в реке? Зачем туда поехала Ханна? Посреди жаркого расследования? Сразу после встречи со службой безопасности? Есть ли тут связь?
Да, они будут задавать вопросы. Она не скажет им ни слова о том, что думает на самом деле. О том, что ее туда привело. О том, кто убил Томаса. Что это была Элин. Что ее исчезнувшая дочь принесла всем так много горя и страданий. Особенно Ханне. Снова.
Не имеет значения, что она думает. Никого больше нет.
Это закончилось.
Все закончилось.
