— Мы уже сообщили имена погибших? — спросила Ханна, заметив, что на всех фотографиях — молодые мужчины.
— Экс сейчас объявляет, но, конечно, информация уже распространилась по социальным сетям.
Через пару минут Гордон притормозил около коттеджа на улице Бьернхольмсгатан. Ханна посмотрела на дом. Свет не горит. Только один из их двух автомобилей стоит рядом. Томаса нет дома. Но Гордону об этом знать необязательно.
— Спасибо, что подбросил!
— Да ерунда.
Она отстегнула ремень и на мгновение ощутила порыв обнять его или поцеловать в щеку, но сдержалась.
— Пока! Увидимся завтра, — сказала она и захлопнула дверь, проводила его взглядом, а потом перешла дорогу и подошла к почтовому ящику. Пусто. Либо сегодня им ничего не приходило, либо Томас был некоторое время дома и забрал почту. Она зашла на участок, отметила, что, несмотря на засуху, газон пора подстричь.
Она что-то начала сегодня. Не похоже на нее, обычно она так не делает. Обычно инициативу проявлял Томас, разговаривал, не много, но больше, чем она, при необходимости. Но не теперь, уже давно, не в том, что касалось этого.
А что такое «это»?
Она поняла, что должна разобраться. Этот взгляд за столом на обеде. Тяжесть во взгляде. Серьезность. Он пугал ее, не оставлял возможности снова все замять.
Лучше знать, чем догадываться, воображать худшее.
Она вошла в дом за ключом от машины. Не стала звать его по имени или проверять спальню. Знала, что его нет дома. Не знала, где он, но знала пару мест, где можно его поискать.
Через несколько недель после того дня, который она назначила днем своего восемнадцатилетия, к ней пришел Дядя и сказал, что она должна уйти от них. Она готова. Пора брать задания.
Но сначала у него есть для нее сюрприз.
Они сели в машину. Дядя был за рулем. Они ехали долго и далеко. Назад. Хотя за десять лет она ни разу не вспомнила то место и людей, но мгновенно узнала, куда они подъезжали. Заметила, как тяжелее стало дышать. Как вырос пульс. Сфокусировалась на его контроле, подавлении мыслей, концентрации. Справилась. Когда Дядя остановился, она спокойно и сдержанно смотрела в боковое стекло.
— Что мы здесь делаем?
— Что ты
Она повернулась к нему в растерянности. Что хотела она, что хотел кто-либо из них не имеет значения, неважно.
— Вот твой подарок на выпускной.
Катя снова посмотрела в окно, на мужчину на газоне перед выкрашенным в белый цвет домиком у подножия холма. На десять лет старше, но узнаваем. Татьяны уже не существовало, но Катя все равно помнила, что он с ней сделал.
Она вышла из машины, а Дядя уехал.
Мужчина на газоне бросил взгляд на отъезжавшую машину, а потом на нее. Ни намека на то, что он ее узнал. Стоя на месте, она представила, как медленно спускается вниз с холма, пересекает улицу, заходит на участок и подходит к нему. Убеждается в том, что он ее узнал, а затем без особых усилий отправляет его носовую кость прямо ему в мозг.
Или резким движением разрезает бедренную артерию и смотрит, как он беспомощно истекает кровью на газон.
Или наступает на гортань и стоит, наклонившись над ним, пока он медленно задыхается.
Ничего из этого она не сделает.
Средь бела дня, когда ей ничего неизвестно об обстановке, соседях, есть ли кто-то в доме. Подготовка и терпение — ключ к успеху. Никогда нельзя позволять эмоциям взять верх.
С довольной улыбкой она пошла прочь по улице и исчезла.
Через две недели его нашли в реке. В состоянии алкогольного опьянения во время рыбалки он каким-то образом запутался в якорной цепи, упал за борт и утонул.
Несчастье редко приходит в одиночку, и в следующем месяце скончалась его жена, когда из-за повреждения кабеля плита и раковина начали проводить электричество. Когда за ней приехала скорая, Катя стояла поодаль с другими зеваками. После отъезда скорой без сирен и проблесковых маячков Катя достала телефон и ушла. Через четверть часа ее забрал Дядя.
Теперь он стоит у окна — мужчина, который подарил ей месть, подарил новую жизнь. В обрамлении штор с красными цветами он смотрит вниз на небольшую группу людей снаружи, попивая теплый напиток. Катя молча сидит в одном из кресел и наблюдает за ним, ожидая, что он проявит инициативу.
Дядя.
Постучал к ней в дверь, зашел, когда она открыла, вежливо поинтересовался, как дела, осмотрелся в комнате, выразил благодарность и попросил чашку чая. Катя не спрашивала, что он здесь делает, уверенная в том, что он сам скоро расскажет. К тому же она примерно догадывалась.
— Пять трупов значит, — сказал он по-русски, продолжая смотреть в окно.
— Да.
— И у тебя есть то, ради чего ты сюда приехала?
Катя на секунду засомневалась — она уверена, что он знает ответ, но ей трудно сказать это вслух, расстроить его.
— Нет, пока нет.
— Но ты близко?
Ей снова потребовалось некоторое время, чтобы ответить. Ложь упростила бы дальнейший разговор, завершила бы его быстрее, но он был единственным человеком, которому она никогда даже не подумала бы солгать.
— Не то чтобы, — тихо ответила она.
