– Ну что вы раздуваете из мухи слона?
– А еще вы очень удивились, увидев меня, входящего в номер. Даже больше, чем удивились, вы были ошеломлены – словно не могли понять, как такое могло произойти.
– Что вы несете?
Гурни достал из кармана “беретту”, дав Стеклу понять всю серьезность ситуации.
Стекл выпучил глаза.
– Какого хрена?
Гурни заулыбался.
– Даже немного смешно, правда? Разработать такой план, столь тщательно продуманный обман. А потом споткнуться о камушек. Всего один неверный взгляд в неподходящий момент. И все разваливается. Вы были уверены, что мы в номере, поскольку подслушали наш разговор через жучок, который установили здесь. Прослушивающее устройство – очень надежный инструмент. Однако у него есть один большой недостаток. Он не может отличить живую речь от аудиозаписи.
Стекл побледнел так, что его лицо стало того же серого цвета, что и небо за окном.
– Полнейший бред.
– Не утруждайтесь, Альфонс.
– Остен. Меня зовут Остен.
– Нет. Остен – имя другого, исправившегося человека, хорошего человека. Которого на самом деле никогда и не было. Внутри вы всегда оставались Альфонсом Вуком. Аферистом, манипулятором, да и просто мерзавцем. Вы – плохой человек, убивший хороших людей. А это уже серьезная проблема.
Гурни поднялся с ручки дивана.
Он подошел к окну, оторвал веревки от жалюзи, а потом подошел к камину и взял в руки железную кочергу. Он бросил одну из длинных веревок Стеклу на колени.
– Зачем это?
Гурни был пугающе хладнокровен.
– Веревка? Так будет проще.
– Проще… сделать что?
– Проще связать вас, чтобы вы не сбежали.
Гурни бросил мимолетный взгляд на кочергу, но ничего не сказал. Было предельно ясно, какова альтернатива веревкам. А от многозначительного молчания становилось еще страшнее.
Гурни улыбнулся.
– Пожалуйста, свяжите себе ноги, да потуже.
Стекл уставился на веревку.
– Я не знаю, что, вы думаете, я сделал, но гарантирую, что вы ошибаетесь.
– Сейчас же свяжите себе ноги, – скомандовал Гурни, еще крепче сжав в руке кочергу.
Стекл покачал головой, но сделал, как ему было велено.
– Туже, – прибавил Гурни.
Стекл послушно затянул веревку. Его голова блестела от пота.
Когда Стекл крепко связал ноги вместе, Гурни велел ему убрать руки за спину. Тот повиновался, и Гурни вторым шнуром связал ему запястья, пропустив конец под сиденьем стула и привязав к ногам.
Стекл тяжело дышал.
– Это же просто дурной сон, да?
Гурни обошел стул, чтобы посмотреть в глаза Стеклу.
– Как тот, который вы продиктовали Итану?
– Что? Зачем мне это?
– Это как раз понятно. Сначала я не понимал, почему Итан взялся вам помогать. Но затем я вспомнил слова Фентона о том, почему вы не могли подделать письмо. Он сказал, что вплоть до прошлой недели у вас на руке был гипс. Он-то думал, что нашел для вас алиби. Но на деле он дал ответ на мой вопрос. Итан записал изложенный вами сон, потому что вы были в гипсе.
– Гурни, это полная чушь. Какие у вас доказательства?
Гурни улыбнулся.
– А доказательства нужны только в суде.
У Стекла напряглась челюсть.
Голос Гурни сделался резким и холодным.
– Система правосудия не работает. Это игра. Побеждают умные, а проигрывают дураки. Безвредные идиоты, попавшись с парой таблеток в кармане, получают сроки, а отъявленные злодеи, убивающие хороших людей, ловко облапошивают систему с помощью дорогих адвокатов.
Он направил “беретту” в правый глаз Стекла, затем в левый, затем в горло, в сердце, в живот и в пах. Стекл дернулся. Гурни продолжал.
– А мне очень не нравятся мерзавцы, которые убивают порядочных людей. Я не могу не замечать их и не доверяю суду выбирать для них наказание.
– Что вам от меня нужно?
– Ничего, Альфонс. С тебя нечего взять. У тебя нет ничего, что мне нужно.
– Я не понимаю.
– Все просто. Мы не ведем переговоры. Это – казнь.
– Я никого не убивал.
Гурни, казалось, не слышал его.
– Я не могу оставаться в стороне, когда мерзавцы вроде тебя убивают хороших людей. Я делаю то, чего не могут сделать в суде. Плохие люди не должны избегать наказания за убийство хороших людей. Я такого не допущу. Это – цель моей жизни. А у тебя есть цель?
Гурни внезапно поднял пистолет и прицелился Стеклу между глаз.
– Подождите! Боже! Подождите секунду! Кто, мать твою, эти хорошие люди, про которых вы твердите?
Гурни с трудом скрывал свое торжество. Он заставил Стекла поверить, что тот сможет избежать расправы, доказав, что его жертвы недостойны возмездия. И в попытке спастись он, скорее всего, изобличит себя.
– Я имею в виду Итана Голла и ваших приятелей из “Брайтуотера”. Но в особенности Итана. Он был святым человеком.
– Хорошо, подождите секунду. Вы хотите знать правду?
Гурни ничего не ответил.
– Давайте я расскажу вам про святошу Итана.
Стекл с жаром принялся поносить Итана за то, что тот был патологически одержим идеей всех контролировать и манипулировать жизнями окружавших его людей. Тиран, который превратил свой фонд “Новая жизнь” в тюрьму, где его причуды стали законами.
