Крепкое телосложение и запоминающаяся одежда почти не оставляли сомнений, что тело, привязанное к стулу, принадлежало Остену Стеклу.
Абсолютной уверенности быть не могло – потому что голова его была отделена от туловища и лежала на полу, порубленная на кусочки.
Гурни попытался уговорить Мадлен вернуться в соседнюю комнату, но она отказалась.
Она попросила остаться с ним и, поджав губы, наблюдала за тем, как он обыскивает гостиную, альков, ванную и балкон, чтобы убедиться, что убийцы нет в номере. Она не отвела глаз и с трудом и отвращением смотрела, как он начал осмотр обезображенного тела.
За годы службы в отделе убийств Гурни не раз сталкивался с жуткими зрелищами вроде этого.
Он достал смартфон и сделал несколько фотографий тела, уделив особое внимание гротескности нанесенных повреждений. Несмотря на отсутствие сигнала и доступа в интернет, батарея телефона все еще работала и позволяла пользоваться остальными функциями.
Он сфотографировал и пространство вокруг трупа, и разбитое стекло в балконной двери, и сам балкон – изнутри, чтобы сохранить нетронутым место преступления.
Гурни не видел смысла проверять трупные пятна, температуру тела и другие признаки трупного окоченения, которые помогли бы установить время смерти. Убийство произошло в относительно короткий промежуток времени, пока Гурни не было в номере.
С помощью фонарика он более тщательно осмотрел остатки головы. Несомненно, окончательное заключение выдаст медэксперт, но у него не было сомнений, что он смотрел на результат многочисленных ударов, нанесенных толстым и острым лезвием вроде топора.
Наподобие топорика Барлоу Тарра.
Топорика, который Стекл принес с собой в номер.
Топорика, который исчез.
Чтобы сохранить место преступления максимально нетронутым, они оставили труп точно в том же месте, где и обнаружили его. Они не собирались оставаться здесь, и им нужно было только собрать свои вещи.
Гурни достал из комода свежую простыню и расстелил ее на кровати. Положив на нее их сумки, одежду, туалетные принадлежности, компьютер и планшет, он связал вместе уголки простыни, соорудив огромный мешок, в котором они за один раз могли перенести все, что им было нужно.
Они перетащили все в комнату, где собирались держать Стекла. Их действия не совсем соответствовали протоколу поведения на месте происшествия, но в данных обстоятельствах они сделали все, что могли.
Когда шок и ужас от произошедшего стал проходить и они с некоторой опаской заняли свою новую комнату, Гурни почувствовал себя загнанным в тупик. Казалось, он не может ничего из того, что было необходимо срочно сделать.
Нужно было отловить этого безумца с топориком. Дать знать полицейским, что ситуация изменилась. Нужно было предупредить Хэммондов. Но телефоны не работали, наступала ночь, дороги заносило снегом, а все машины были изувечены.
Он чувствовал себя обязанным сообщить обо всем Ричарду и Джейн, но как? Он не оставит Мадлен одну в гостинице, пока где-то здесь ходит убийца с топором. Но и брать ее в поход в минусовую температуру, в метель он не собирался.
Он знал, что, несмотря на собственное бессилие, должен подчиниться ситуации и сосредоточиться на том, что можно сделать.
Огонь, который он разжег, разгорелся, и в комнате стало теплее. Он проверил запас керосина для ламп и прикинул, что его хватит на несколько дней. В ванной он включил краны и, пока не кончилось давление в баке, сумел набрать несколько галлонов воды.
Чтобы сохранить тепло, он закрыл все шторы на заледенелых окнах, запер двери на балкон и в коридор и подставил к дверям стулья в качестве самодельных распорок.
Он отлаживал тягу в камине, чтобы растянуть время горения дров, а Мадлен стояла около кровати, глядя на простыню со всеми вещами, которые они принесли из своего номера. Она взяла в руку перо, которое он подобрал на озере.
– Это отвалилось от той твари, когда ты в нее стрелял?
Он оглянулся.
– Да. По-моему, это хвостовое перо.
– Может быть, оно и с хвоста, но на ощупь на перо не похоже.
– То есть как не похоже?
– Потрогай его.
Текстура была жесткая, больше похожая на пластик. Но он про перья не знал ничего. Мадлен же, наоборот, знала предостаточно. Каждый раз находя новое перо на их участке в Уолнат-Кроссинге, она приносила его домой и собирала о нем информацию в интернете. У нее собралась целая коллекция: перья индюка, тетерева, ворона, голубой сойки, кардинала и даже ястреба и совы.
– А каким оно должно быть?
– Не таким. И еще кое-что. Что произошло там, на озере? Ястребы так себя ведут, только если их гнезду угрожает опасность.
Тут он вспомнил слова Барлоу Тарра. Что-то про “повелителя ястреба”, который отпускает птицу. “К солнцу и к луне”. Тогда это прозвучало как полная ахинея. Ведь ястребы не летают ночью, так что эта фраза тогда не имела никакого смысла.
Разве что, как предположила Мадлен, это был вовсе не ястреб.
