Возможно, из-за несоответствия интонации и содержания, Фентон не сразу сообразил, что сказал Хардвик. Когда же до него дошло, он двинулся в сторону Хардвика, а полицейский в форме направился в каминный зал, держа руку на кобуре с “глоком”.
Предчувствуя катастрофу, в ситуацию вмешался Гурни. Громко и четко он объявил:
– Остен Стекл мертв. Норрис Лэндон убил его.
Фентон замер на месте.
Полицейский остановился у двери.
У обоих был настолько ошарашенный вид, как будто Гурни объявил о нашествии инопланетян.
Следующие десять минут Фентон с каменным лицом, не считая то и дело дергавшегося глаза, слушал подробный рассказ о дьявольском плане Остена Стекла, центральной темой которого стали самоубийства, вызываемые с помощью гипноза; о том, как эта идея отозвалась в темном уголке мира национальной безопасности; и об отчаянной попытке Лэндона спрятать концы в воду.
Спустя какое-то время Фентон пробормотал:
– Стекл?
Гурни кивнул.
– Очень неглупый человек. Возможно, единственный убийца в истории, который додумался уговорить своих будущих жертв заявить о том, что они подумывают о самоубийстве.
– И вы стреляли в Лэндона?
– Пришлось. Он пытался убить здесь всех, в том числе и меня, который мог предать гласности его ошибку. В его мире легковерие – это смертный грех.
Фентон кивнул с видом человека, получившего сотрясение мозга. Повисла тишина, которая спустя несколько секунд была прервана кутерьмой в холле; однако Фентон, казалось, ничего не замечал.
В гостиницу ворвался здоровяк в кожаной куртке и громко заговорил с человеком в форме – он требовал полицейского сопровождения в областную больницу в Платтсбурге.
Гурни сразу подумал, что это как-то связано с Лэндоном. Но когда полицейский подробнее допросил здоровяка, тот объяснил, что Пейтон Голл с “дамой” лежат в “мерседесе”, и возможно, они замерзли до смерти. По его словам, немного выпив, они уснули в джакузи, которое, когда отключилось электричество, превратилось в контейнер с ледяной водой. Гурни подумал, что это было настолько нелепо, что, скорее всего, было правдой.
Когда полицейский подошел к Фентону за инструкциями, тот непонимающе уставился на него и пробормотал:
– Делай что хочешь.
Полицейский велел здоровяку, в котором Гурни узнал неприветливого охранника, сидевшего на въезде в дом Пейтона, как можно скорее отвезти своих замороженных пассажиров в Платтсбург. Мужчина громко возмутился, выругался и ушел.
Гурни посоветовал полицейскому вызвать подкрепление, чтобы начать поиски Лэндона, команду криминалистов для осмотра двух трупов, электрика для восстановления подачи электричества и еще одного старшего следователя из Бюро для поддержки в сложившейся ситуации. Все это он произнес достаточно громко, так что все в комнате слышали его – а полицейский знал, что Фентон все слышал и не возражает.
Сказав, что его рация лучше работает на горе, он отправился выполнять поручение Гурни. Фентон дошел с ним до машины, но садиться в нее не стал. Когда машина уехала, Фентон остался стоять под навесом, глядя ей вслед.
– Он в полной жопе, – сказал Хардвик.
– Да.
Хардвик откашлялся в грязный платок.
– Думаю, мне стоит вернуть снегоочиститель в гараж дорожного департамента и замять всю эту ерунду по поводу украденного оборудования.
– Отличная мысль.
– Я там оставил фургон Эсти, так что скоро вернусь.
– Когда окажешься в стране работающих телефонов, свяжись с нашими контактами в Палм-Бич, Тинеке и в Нью-Джерси. Расскажи Эсти. И Робин Вигг. Да кому угодно. Я хочу быть уверен, что это дело не свернут и не предадут забвению.
Хардвик застегнул куртку и направился к чудовищных размеров машине.
Ни он, ни Фентон даже не взглянули друг на друга.
Вскоре после отъезда Хардвика Хэммонды сказали, что хотят вернуться в шале, собрать вещи. Хотя пока что ничего не было понятно, и неизвестно было, сколько еще им придется пробыть в Адирондаке, они предполагали, что довольно скоро уедут обратно в Милл-Вэлли.
Вместе со своей долей ликвидных активов семейного имущества Пейтон должен был унаследовать гостиницу, озеро и несколько тысяч акров Адирондакского заповедника. О его планах ничего не было известно, но в одном Ричард был совершенно уверен – ему здесь больше рады не будут, да и сам бы он не остался.
Когда Хэммонды двинулись обратно в шале, солнце поднялось уже высоко над восточным хребтом, и снег серебрился в его лучах. Мадлен очень хотела вырваться из сумрака огромного дома на свет. Гурни принес из комнаты их теплые куртки, шарфы, перчатки и шапки. Укутавшись потеплее, они вышли на морозный воздух.
Явно желая избежать какого-либо общения, Фентон вышел из-под навеса и медленно побрел вдоль дороги, в противоположном от Хэммондов направлении.
– Его, наверное, нужно бы пожалеть, – проговорила Мадлен. – Но, когда я думаю о том, каково было Ричарду… – Она покачала головой. – Какой кошмар ему пришлось пережить.
– Всему виной привычка принимать желаемое за действительное.
– Фентона?
