– Кажется, тебя зацепило, – с таинственной улыбкой Моны Лизы сказала Мадлен. – Странное и невероятное – то, что тебя всегда привлекало. Ты думаешь, что можешь отказаться, но на самом деле нет. А даже если бы и смог… Мне самой нужно остаться здесь.
– Зачем?
– Мне надо разобраться со своими проблемами.
Гурни не успел ответить – у него зазвонил телефон. Это была Ребекка. Он вопросительно посмотрел на Мадлен, и она кивнула, чтобы он ответил.
– Ребекка!
– Здравствуй, Дэвид. Не знаю, пригодится ли тебе это, но на всякий случай я решила поскорее связаться с тобой.
– Спасибо. Я тебе очень признателен.
Мадлен пошла в ванную и демонстративно закрыла за собой дверь.
– В общем, – продолжила Ребекка, – я просмотрела статьи Хэммонда, а также то, что о нем время от времени писали в СМИ. В основном дебаты на тему его терапии по выявлению гомосексуальности. Конечно, противников гомосексуализма становится все меньше и меньше, но те, что есть, все так же воинственны.
Гурни вспомнились горящие ненавистью глаза Баумана Кокса.
– Есть еще какие-то подробности?
– Кое-что по профессиональной линии. Хэммонд не боится критиковать фармацевтические компании, навязывающие токсичные психотропные вещества. И в то же время он утверждает, что гипнотерапия абсолютно безопасна и с помощью его техник можно добиться таких результатов, которые раньше считались невозможными.
– Он уточняет, что за техники?
– В этом-то и проблема. Были зафиксированы показатели клинической эффективности, это что-то потрясающее. Процент ремиссии в его практике в пять раз превышает средние показатели Американской ассоциации психиатров.
– Но?
– Однако, когда другие терапевты пытаются использовать техники, которые он описывает, их результаты не идут ни в какое сравнение с его.
– Значит, он просто выдумывает истории успеха?
– Нет, там все было проверено и перепроверено. Если уж на то пошло – он преуменьшал свои положительные результаты, что само по себе невероятно.
– Так чем же тогда это объяснить?
– На мой взгляд, это редчайшее сочетание человека и методики.
– То есть?
– Хэммонд исключительно сильная личность, и это главный инструмент его терапии.
– И он может делать то, что другим не дано?
– Его талант весьма необычен. Предполагаю, можно овладеть его техниками, но только непосредственно наблюдая за тем, что именно он делает.
На несколько секунд Гурни задумался.
– Похоже, доктор Хэммонд мог бы стать миллионером, если бы захотел.
– Слабо сказано, – Холденфилд сделала паузу. – Очень странно, но он, кажется, не заинтересован ни в деньгах, ни в положении, которое с легкостью мог бы получить.
– У меня еще один вопрос напоследок. Термин “суицид в состоянии транса” тебе о чем-нибудь говорит? Я недавно услышал его, и мне стало интересно, употребляется ли он в клиническом контексте?
– Что-то припоминаю. Я тебе перезвоню, если вспомню. Что-то еще?
– Говорил ли Хэммонд что-нибудь об исследованиях – ты мне про них рассказывала – касательно отделения мыслей от эмоций, которые они вызывают?
– По правде говоря, да. В недавней статье он высказал мнение, что этого можно достичь при помощи гипнотерапии. Кажется, он даже намекал, что уже проделывал это.
Следующим утром в 6.45, как только рассвело, они сели в “аутбек” и, на полную мощность включив обогреватель, отправились в Лейк-Джордж. К тому времени, когда они достигли первой вершины, Мадлен уже спала.
Ехали они медленно – после ночных снегопадов местные дороги, ведущие к Адирондакскому Северному шоссе, были скользкими. На самом же шоссе снега не было, да и машин было немного, и Гурни без труда наверстал потерянное время.
В 8.56 утра они въехали в Лейк-Джордж, и тут же Гурни увидел озеро – такое же серое, как и холодное небо над ним.
Дорога свернула к берегу: они проехали безлюдную пристань, закрытый ресторан и прибрежную гостиницу с полупустой парковкой.
В 8.59 Гурни свернул на заправку “Суноко” на Вудпекер-роуд. Он сразу заприметил красный “понтиак”, припаркованный за бензоколонками, у магазина. Хардвик с сигаретой в зубах взад-вперед ходил вдоль границы парковки. Вид у него был мрачный. Никто в здравом уме не решился бы к нему приблизиться – его мускулистое тело было напряжено, мощная челюсть выдвинута вперед, и эти светло-голубые глаза, как у северной лайки.
На соседнем кресле зашевелилась Мадлен.
– Мы приехали, – сказал Гурни, вставая рядом с “понтиаком”. – Хочешь немного прогуляться?
Она пробормотала что-то и потрясла головой.
Выйдя из машины, Гурни почувствовал ветер, дувший с озера, и застегнул куртку. Направившись к Хардвику, он увидел, как тот бросил сигарету на асфальт и затушил ее, смачно раздавив ногой, словно это была ужалившая его оса. Слишком уж широко улыбаясь, он шагнул навстречу Гурни и протянул руку.
– Дэйви! Как я рад!
Радость от встречи была такой же фальшивой, как и улыбка.
Они пожали друг другу руки.
Продолжая улыбаться, Хардвик тихо сказал:
– На случай, если за нами наблюдают. Пусть легенда о подарке выглядит правдоподобно.
Он распахнул пассажирскую дверь “понтиака”, достал тонкую коробочку в подарочной упаковке и протянул ее Гурни.
