– Да вот, в гости решил….
– Ночью? Ну, садись, коли пришёл. Не спится?
– Не спится, – кивнул я головой.
– Чай будешь? – спросил Андрей, – только… холодный. Титан, понимаешь, не работает.
Если честно, чаю мне не хотелось, и махнул: не надо, мол!
Я ругал себя за то, что пришёл незвано, да ещё в такой час. Андрей молчал и покачивался в такт вагона, сложив на коленях руки.
– Ты куда своих везёшь, в дом престарелых? – чтобы как-то разрядить обстановку, пытался пошутить я.
– Им этого не надо, они в другое место едут!
Андрей вдруг встал со своего места и открыл дверь:
– Ты уж извини, друг, давай завтра! И поговорим, и сообразим что-нибудь!
Поезд заскрипел тормозами и остановился. Какая-то станция. Я попросил Андрея выпустить меня на перрон: было просто неуютно идти мимо странных пассажиров. Едва я коснулся земли, дверь странного вагона захлопнулась.
Всё верно: табличка под номером пятнадцать, только вагон какой-то весь потёртый и облезлый, как – будто не красился много лет. Недаром там такой запах стоит, как на кладбище! Я содрогнулся от этого сравнения и поспешил в свой девятый.
Утром попытался узнать об Андрее Туманове из пятнадцатого вагона, только наша проводница очень странно смотрела мне в глаза и уверяла, что никакого Андрея с такой фамилией в их бригаде нет. А окончательно добил меня бригадир, который констатировал, что и пятнадцатого вагона нет в составе, поскольку четырнадцатый – последний.
– Как же… – пытался поспорить я, – лично видел….
– Ошиблись, молодой человек! – завершил разговор бригадир и поспешил по своим делам.
– Бывает! – хихикнула проводница.
– Знакомишься?! – хлопнул по плечу Витька. Видимо, мой разговор с проводницей он принял за ухаживания, и я не стал его разочаровывать. Рассказывать о своём ночном бреде ему не хотелось.
На одной долгой остановке я всё-таки сходил в конец состава. Пятнадцатого вагона, действительно, не было!
Отпуск, естественно, был испорчен. Витька на море разгулялся и всё пытался познакомить меня с кем-нибудь. Но потом, скорее всего, решил, что я не могу забыть проводницу, с которой познакомился в поезде, и отстал.
А мне всё думалось тогда: что же было в ту ночь? Что это был за проводник и те странные старички в вагоне? И вообще, куда девался пятнадцатый вагон, если я по нему ходил? И… запах. Теперь я знаю, что это был запах ладана.
Афанасьев заплутал. Материл себя на чём свет стоит за то, что согласился на этот рейс. Пенсионер ведь, сиди себе дома да огурчики выращивай, так нет – подзаработать захотелось! Новиков, бывший завгар, когда на пенсию ушёл, старенький грузовик себе купил. Навар невесть какой, но подмога к пенсии есть. Нанимал иногда своих бывших подчинённых поездку-другую сделать. А ветеранам что, лишь бы колёса шелестели! Скучали по баранке, по гаражному запаху, даже по Новикову, которому едва завидев, издали радостно махали рукой.
Вот и Афанасьев не устоял.
– Савельич, помоги, брат! – теребил за рукав Новиков, – рейс уж больно наваристый, а сам не могу. У меня сын, понимаешь, приезжает, встретить надо. Внучат сто лет не видел, а если уеду, то дней десять пройдёт. Как, согласен? Половину фрахта отдам, выручай!
А что, подумал Афанасьев, половину – это сколько ж тысяч будет! И согласился. В депо загрузился колёсными парами для железнодорожных вагонов. Ворчал на рабочих, которые крепили груз, долго колдовал над картой, выбирая маршрут. Это у молодых сейчас навигаторы, а он по старинке, потому что не доверял этим современным оборудованиям. Ещё неизвестно куда заведут!
Всё ведь хорошо было, без запинки почти весь маршрут прошёл, а тут сбился. Шла дорога, шла, но потом друг упёрлась прямо в заросли какие-то и всё, приехали! Афанасьев вышел из машины, обошёл вокруг и со злости пнул колесо. Залез в кабину и ещё раз сверился с картой: всё верно, вот она дорога, как шла, так и идёт. Завёл машину, сдал назад, а потом вдруг строение какое-то заметил в сторонке, чуть левее от зарослей. Е-моё, там же железная дорога чернеет, и переезд виден.
С надеждой пошёл к будке. Будочка новая, свежевыкрашенная, гравий вокруг насыпан. Эко ты, удивился Савельич!
Из дверей вышел мужик в оранжевой жилетке.
– Я тебя издалека заметил, – протянул он руку, – Кто это, думаю, в наши края пожаловал!
– Да вот заплутал немного, хотя не должен был! – Афанасьев кивнул на кусты, – Вон же дорога проходит, в тут целый лес на пути!
– Здесь мало кто ездит, всё больше по Аникеевской трассе, – мужик показал рукой на дверь, – Заходи!
– Ты здесь стрелочником что ли? – спросил Савельич, когда вошли внутрь, – Надо же, на карте «железки» этой нет, прямая дорога до Рогова.
– Неверная твоя карта! – усмехнулся мужик, ставя чайник на плитку, – Я здесь столько лет живу, что и сам уже не упомню. Как тебя по имени-отчеству?
– Зови просто Савельичем.
– А я Глыба. Это фамилия моя такая, так что не удивляйся!
– Да я что, фамилия как фамилия.
– Ну, да! Ты как по части земляничного варенья?
– Пойдёт, давно не пробовал!
