– Воистину воскрес! – ответил старший лейтенант, и ради шутки, обнял журналиста. – Хочу тебе кое-что подарить, Михаил, в честь праздника. – На Сашку снизошло откровение. – Держи подарок! – Он вытянул из кармана портмоне с калькулятором на солнечных батарейках, недавно служившее покойному Сагу.
Удивительно, но после продолжительных перипетий оно еще и работало! У Мишки заблестели глаза.
– Хочу отблагодарить тебя, дружище, за подарок. – Вытягивая из кармана ручку с золотым пером. – Настоящий «Паркер», мечта любого советского журналиста! – засмеялся он, протягивая офицеру бакшиш.
– Вот и хорошо, все довольны, все смеются! – искренне улыбнулся в свою очередь Александр.
Прощаясь, договорились встретиться после выздоровления капитана Аврамова. С легким сердцем провожал Шубина старший лейтенант Петренко, впечатленный огромной силой печатного слова.
Простившись с Шубиным, Хантер попросил Шамана закипятить чайку – после треволнений этого безумно долгого дня ему все время хотелось пить. Безотказный механик-водитель быстро (с помощью солярки) разжег костер и поставил на него еще горячий чайник.
И тут из-за брони появилась необычная группа. Впереди в нулевых джинсах фирмы «Левис-страус», новых кроссовках и таком же свеженьком батнике важно вышагивал широко известный тележурналист Пищинский. Самоуверенную голову украшал стальной шлем, туловище обтянуто тяжелым бронежилетом.
За журналистом, как собака за хозяином, семенил оператор с большой японской видеокамерой в руках, одетый в неглаженную новенькую «эксперименталку» (опять-таки в каске и бронежилете). За ними следовали уже известные персонажи – Монстр и майор Гольцов.
Радости по поводу появления таких гостей Александр совсем не испытывал. Пищинского откровенно не любили в боевых частях и подразделениях Сороковой армии – за циничное вранье и умение клепать репортажи о войне, даже не приближаясь к ней.
Старлей встал и молча смотрел на пришельцев. Телерепортер не обращал на десантников никакого внимания, глядя сквозь них – он профессионально избирал интересный ракурс съемки. Едва журналист минул Хантера, как едкий дух двух перегаров – хронического старого и свежевыпитой водки, ударил офицеру в нос. Вспотевший оператор также проследовал мимо, не останавливаясь, от него веяло только одним видом перегара – свежим.
Монстр выглядел не очень уверенно: очевидно, Пищинского ему навязали свыше, и он с радостной готовностью переложил обязанности гостеприимности на подчиненного.
– Петренко! Вот тебе журналисты и телевизионщики! – распорядился он. – Организуй им здесь все, что потребуется! А мне еще с генералом Захаровым предстоит переговорить!
Не ожидая ответа, Михалкин крутнулся и исчез в обратном направлении. Хантер остался наедине с непрошеными гостями.
– Так, будем снимать! – прозвучал прокуренный и пропитый голос Пищинского. – А ну, съе…лись отсюда, бойцы! – сплюнул он на землю перед Шаманом и Соболем, которые стояли возле костра, на котором закипал чайник.
Солдаты медленно и недовольно отошли за броню, презрительно поглядывая на журналиста. Тот снова профессионально не обратил на них никакого внимания. Вместо этого снял с себя каску и бронежилет, оставшись во всем цивильном, и с иголочки.
– Наводи на меня! – скомандовал он оператору, беря в руки микрофон. – Снимаем!
– Снимаю! – эхом откликнулся серый, как мышь, оператор, мужчина невыразительного вида и непонятного возраста.
– Товарищи! – репортировал Пищинский, деланно тяжело дыша, словно преодолел несколько трудных горных километров. – Мы ведем наш специальный репортаж из Республики Афганистан, из уезда Ширавай, провинции Нангархар, из зоны тяжелых боев, продолжающихся здесь уже несколько суток!
– Что он морозит? – тихонько спросил Хантер у Гольцова. Вместо ответа майор напыщенно отвернулся, очевидно обидевшись за недооценку его спортивных достижений.
Тем временем одаренный Пищинский довел себя камланиями почти до невменяемого состояния, в поте лица рассказывая телезрителям в далеком Союзе об Афганистане и ужасных боях правительственных войска РА (при поддержке войск советских), свидетелем которых ему повезло стать.
Хантер хотел уже слинять, когда услышал такое, от чего волосы встали дыбом в том месте, где они еще сохранились…
– Смотрите, товарищи телезрители, тут недавно были душманы! – честно и решительно объявил журналист, указывая рукой на… ящики, где совсем недавно валялся Хантер. – Вот, еще не остыл чайник, из которого они пили чай! – беспардонно врал тележурналист, демонстрируя бурлящее на огне достояние Шамана.
Старший лейтенант Петренко ошалел от такого, он даже в сне не воображал, как штампуются подобные репортажи «с переднего края»!
– Иди-ка сюда! – бесцеремонно позвал его репортер. Старлей осторожно и недоверчиво приблизился.
– Вот командир роты, с боем овладевший стратегической высотой! – Пищинский представил многомиллионной телеаудитории старшего лейтенанта, повернув лицом к оператору.
