– На этот раз я прослушал записи твоего с Аврамовым эфира, записанный осназовцами на диктофон для доклада начальству о многочисленных нарушениях вами принципов скрытого управления войсками, а также – правил радиообмена, – объяснил свою осведомленность вездесущий журналист. – Даже твое закодированное в украинском языке (с применением западно-украинского диалекта) сообщение Зверобою слышал. Равно, как и твои матюги в адрес артиллерии, и крик твоего радиста, мол, тебя будто бы убили – все-все слышал!
– Слушай, Мишель! – промолвил Петренко, почесывая затылок в тревожной задумчивости. – Сейчас я нахожусь не в том состоянии, чтобы можно было рот раскрывать. Давай так договоримся – как только выздоровеет Бугай, приезжайте вдвоем, и я дам любое интервью, а сейчас – извиняй, не могу! Лучше спроси у командиров взводов, или бойцов о вчерашнем прохождении армейской колонны возле Темаче, или про ночной бой здесь, на СТО…
– Понимаю, что я не вовремя к тебе обратился, – привстал журналист. По насупленному лицу было заметно, что он расстроен, и, скорее всего, даже где-то в глубине души, оскорблен, но вида не подал. – Извини, что побеспокоил… – он протянул руку.
– Ничего страшного, – держась с силой за руку журналиста, помогая себе встать, ответил старлей. – Я понимаю, что ты старался раскопать по возможности больше жареных фактов, но – не тут-то было?
– Ты несколько утрируешь, Александр, работу современного репортера, – не обиделся Михаил, цепляя на плечо автомат. – Что, кстати, свойственно офицерам первичного звена, в силу ряда обстоятельств объективного и субъективного характера…
– Началось в колхозе утро! – засмеялся десантник. – Куда уже нам, безутешным! Это ж ваш хлеб! Таковым он был, есть, будет сегодня, и завтра, и в далеком будущем!
– Тайна сия велика есть! – в ответ засмеялся собкор «Комсомолки». – Жизнь покажет! Хотя на прощание, Александр, хочу тебе кое-что сообщить. Ты биографию выпускника Новосибирского политического, замполита мотострелковой роты, Героя Советского Союза старшего лейтенанта Ботникова хорошо знаешь?
– Еще с училищных времен! – подтвердил Петренко. – А этот уважаемый покойник к нашему делу … каким боком? – осторожно спросил он.
– Провожу некоторую аналогию, – объяснил Михаил. – Так вот: то, что знаешь ты, и то, что знает множество людей в стране Советов, – это печальная смесь правды и кривды. На самом деле история Ботникова перекликается с твоей, Саня, «опупеей». Однако с той разницей, что тебе повезло уцелеть, и именно поэтому ты является предметом всяческих расследований и инсинуаций. А вот Ботникову (тоже Александру, кстати,) не повезло – он последней гранатой подорвался, вместе с душманами, стаей нависшими на нем, пытаясь пленить.
– Так что же там случилось на самом деле?! – заволновался старший лейтенант, проникаясь чужой бедой, как собственной.
– Вообще рота, где служил замполитом Саша Ботников, должна была прочесывать кишлак. Замполит роты, во главе неполного мотострелкового взвода находился сзади и справа от основных сил и, по неизвестным никому причинам, отклонился от своего маршрута, – проговорил журналист, рисуя ногой схему боевых действий.
– Так же, как и ты со своими архаровцами появился на «казацкой могиле», – подмигнул он Хантеру. – Потом так случилось, что «духи» большими силами отсекли их от своих. А одинокий дувал, находившийся рядом с водяной мельницей, – Михаил нарисовал дувал с мельницей, – стал последним рубиконом для горстки воинов.
Они, как и вы с Аврамовым, бились до последнего патрона, после чего замполит с двумя бойцами остался прикрывать отход уцелевших, пытавшихся уйти арыком. Но арык – не кяриз, спасший вас, – продолжал собкор. – Всего трем бойцам удалось выжить, остальных несколько дней вылавливали ниже по течению – постреляных, порубанных, обезображенных…
– Твоя правда, Миша! – согласился заместитель командира парашютно-десантной роты из политической части. – Слишком много похожего…
– Так вот! Сразу же нашлись умники из политического отдела дивизии, где служил старший лейтенант Ботников. – Журналист стер схему. – Они, не зная характера боя, его результатов и последствий, заочно провели партийное расследование и едва не исключили из партии старшего лейтенанта, который предпочел смерть позорному плену!
– Не знал я такого! – тихо промолвил Саша. – А как же справедливость восторжествовала?
– Уцелевшие бойцы рассказали. Об этом узнали журналисты, – грустно усмехаясь, сообщил визави. – В печати появилось несколько статей о подвиге замполита роты. Их прочитали в Кремле, оттуда полетели запросы – что за старший лейтенант, откуда, как погиб? Начальство спохватилось, резко переместив акценты – из преступника Ботникова сделали героя. И – слава Богу! – подчеркнул Михаил.
– Благодарю, Миша, за полезные аналогии! – Александр пожал руку репортеру. – Знаешь, что сегодня Пасха?
– Неужели? Я совсем позабыл! – смутился собкор. – Тогда Христос воскрес!
