– Красавец! – подначил сам себя старлей. – Ни одного выстрела еще не сделал, а руки уже по локоть в чужой крови…
Нелегкий путь на Джелалабад продолжился. В районе Митерламского перекрестка находился шуравийский диспетчерский пункт. На ДП пережидала колонна правительственных войск – пехотный полк «зеленых» возвращался с боевых. Очевидно, «духи» придали им колоссальное ускорение, ибо возвращение полка сопровождалось всеми признаками паники и бегства. Побитые транспортные машины с простреленными кабинами и разбитыми бортами, танки Т-54 с толпами бойцов на них, БТР-60ПБ со спущенными колесами – весь этот колхоз шарахался в «плановом беспорядке».
Наметанный глаз замечал броуновское движение спонтанных одиночек-бойцов: расхристанных, нестриженых-небритых (у многих при себе не было даже оружия), они неприкаянно бродили по территории диспетчерского пункта – все это усиливало первое негативное впечатление.
Советские бойцы и офицеры, находившиеся на ДП, пытались навести порядок среди этого сборища, однако их оказалось слишком мало на такое количество деморализованного войска. На одном из танков в окружении десятка (судя по всему, отобранных по принципу личной преданности) бойцов, вооруженных автоматами АК-47, опершись двумя руками и головой об автомат, сидел наш советник, в стальном шлеме, на его грязной форме не прослеживалось никаких знаков различия.
Изможденное морщинистое лицо, в темно-серых разводах пота и пыли, красные от хронического недосыпа глаза, сгорбленная поза – все эти признаки указывали, что этот человек долгое время пребывал между жизнью и смертью. Сидящая на броне охрана скорее смахивала на конвой. Когда Сашкина БМП поравнялась с афганским танком, советник, увидев своих, немного повеселел, улыбнулся (хотя это у него поучилось скверно) и махнул рукой. Хантер ответил тем же.
– На границу? – спросил советник громко, чтобы старлей расслышал.
– Да, туда! – ответил Александр.
– А мы оттуда. – Немытая рука обвела остатки полка. – Едва ноги унесли. «Духи» там – волки, настоящие бойцы, не то что моя шакалья п…братия! – раздраженно выругался он.
– Ничего, за нами вон какая силища прет! – Хантер махнул автоматным стволом в сторону водохранилища.
Там стремительно умирал закат, в полумгле виднелась исполинская туча пыли и выбросов двигателей внутреннего сгорания – все это свидетельствовало о движении громадной колонны.
– «Духам» мошонку отредактируем! – с пафосом закончил он свою речь.
Советник ничего не успел ответить – БМП повезла самоуверенного старлея от поникшего собеседника…
– Здрав…желам… тов…ар…ищ…гав…гав! – послышалось из-за техники негромкое и неразборчивое приветствие личного состава роты с невидимым начальством.
– Началось в колхозе утро! – встрепенулся старший лейтенант.
– Это точно! – согласился Соболь, сидевший верхом на броне под таким углом, что виден строй, и Петренко, валяющийся на ящиках.
– Ты следи, Соболь! – предупредил, на всякий случай, старлей. – Ежели кто-то к нам пойдет, предупреди, чтоб я в десант спрятался! Не желаю никого видеть!
– Хорошо, спрячем! – пообещал оператор-наводчик.
С горки скатился запыхавшийся Бинтик.
– Нет уже там медиков! – едва не плача, доложил санинструктор. – Отправилась «таблетка» на ПКП.
– Да Бог с ними! – успокоил его Александр. – Значит, так нужно! Ты не волнуйся, мне уже намного лучше! Через несколько минут я поднимусь и начну «рукой водить» со всей дури!
– Нельзя вам, товарищ старший лейтенант! – перепугался Бинтик. – У вас контузия средней тяжести!
– А ты что, ее измерял, эту тяжесть? – ощерился Хантер, отхаркивая куски черной крови. – Кое-кто из начальства заявляет, дескать, замполит-4 купил косу и косит от призыва!
– Это они от злобы и некомпетентности! – уверенно, без страха промолвил санинструктор. – У меня, хотя всего лишь учебка с форсированной военно-медицинской подготовкой за плечами, но даже я уже за километр отличаю «косаря» от настоящего больного!
– Так говоришь, что я не настоящий «косарь»? – подколол офицер.
– Ни в коем разе! – безапелляционно отрезал рядовой Муриненко.
– Благодарю, дохтур! – Александр прикрыл глаза.
Он понял – силы вернулись к нему. Хантер начал собираться к роте, не реагируя на сопротивление со стороны Бинтика – тот ничего не мог сделать, поскольку это выходило за пределы его полномочий.
Шлем и бронежилет с полевой сумкой на этот раз Хантер оставил на броне, нацепив на себя «лифчик», нож и автомат. Новенькая кепка на голове, нулевая тельняшка и модные кроссовки (шелудивого пса Сага) на ногах диссонировали с выцветшей «эксперименталкой», хотя иного выхода не предвиделось – старлей решительно вышел из-за брони.
Первое, что увидел, привело в замешательство – на площадке громоздилось несколько новых, свежевыкрашенных в горный камуфляж БТР-80. Ощетинившись пулеметными стволами, они угрожали пакистанской границе. Между шеренгой бэтээров и остатками четвертой роты заметно шевелилась плотная цепь бойцов в ядовито-зеленых (без масксеток) шлемах и тяжелых бронежилетах, в новенькой форме с закатанными рукавами.
