Еще дважды он позвонил по номеру, который не отвечал. Посмотрел прогноз швейцарской метеослужбы: туман и низкое давление сохранятся до вечера. В кафе все прибывали люди, и Дюфур подумал, что нужно бы получше организовать обслуживание. Что там в меню на ужин?
Спустя три четверти часа по рации позвонил Пасанг.
Капитан, я обнаружил следы, которые спускаются со склона, сказал он.
Где вы находитесь?
На середине перешейка. Знаете, куда ведут следы?
Вот что значит выбрать правильных людей. Пасанг и инструктор за три четверти часа прошли расстояние, на преодоление которого даже бывалому альпинисту потребовалось бы вдвое больше времени.
Куда ведут следы? К нам или в сторону Швейцарии?
К нам.
Тебе видно, далеко ли они уходят?
Нет.
Разговаривая по рации, Дюфур смотрел в окно. В тумане ему тоже ничего не видно. Голос Пасанга прорывался сквозь плотную облачную завесу.
Сейчас попробуем спуститься, капитан.
У вас есть кошки?
Да, есть.
Будьте внимательны!
По большому счету, им не нужно было давать советов: Шерпа был лучшим проводником в горах, какого он когда-либо знал. Он был всегда сосредоточен, осторожен и действовал быстро. Никогда не терял спокойствия. И был силен, как мул. Когда Дюфур повстречал его в Непале, Пасанг носил на спине по восемьдесят килограммов и благодаря врожденной интуиции безошибочно ориентировался среди льдов Эвереста. Тогда Дюфур понял, что этот человек — настоящий кладезь, и решил пригласить его в «Квинтино Селла» в качестве проводника.
Они разглядели следы? — спросила девушка. — Но как могло случиться, что мы их не заметили?
Я старался не заблудиться и был сосредоточен только на том, чтобы найти дорогу, сказал парень.
Это в порядке вещей, ответил Дюфур. Вы молодцы.
Я возле скал, капитан, доложил Пасанг.
Там есть следы?
Они здесь заканчиваются. Видимо, он упал. Ты можешь спуститься туда?
Попробую.
Это было не слишком опасное место, Дюфур мысленно шел вместе с Пасангом, вспоминая, на каком участке тот человек, если ему повезло, мог удержаться — с переломами, но живой. Однако его жизнь могла и оборваться. Одно неудачное движение — и конец.
Чуть погодя Пасанг сказал:
Я нашел его, капитан. Он мертв.
Где ты?
У подножия скал.
Девушка заплакала. Парень побледнел.
Почему ты решил, что он умер? — спросил Дюфур.
Это видно.
Он далеко от тебя?
Совсем рядом. Чуть ниже.
Ты можешь спуститься?
Думаю, да.
Дюфур ждал, сжав рацию в руке и слушая всхлипывания девушки. Не стоило разговаривать с Пасангом в их присутствии. Испорченный медовый месяц. В трубке раздался голос Пасанга:
Я спустился, капитан. Он разбил голову.
Пасангу довелось видеть много смертей в горах. Дюфур тоже помнил, как в Гималаях умирали люди во времена всеобщего лихорадочного стремления подняться на вершины-восьмитысячники: люди срывались в пропасти, погибали от изнеможения, их тела стыли во льдах, и никто не забирал их. Зачем рисковать жизнью ради того, чтобы забрать из гор мертвецов? Дюфур вспомнил, как при подъеме на Канчеджангу он увидел японца, сидевшего на камне. Ветер сдувал с него снег. Лицо покрыто инеем. Так он сидел год или два.
Вытащить его наверх, капитан?
На сколько метров ты спустился?
Примерно на двести. Могу вытащить, если нужно.
Пасанг мог сделать это, сомнений нет. Взвалить на себя мертвое тело и подняться на двести метров. Дюфур подумал о жене этого человека, которая перестала ходить вместе с ним в горы. Она сейчас дома и еще несколько минут будет спокойна. Проклятая работа. Почему этот ледник не растает раз и навсегда? И тогда никаких проблем.
У него есть рюкзак? — спросил он Пасанга. Да.
Поищи документы.
Нашел бумажник. И телефон. Но он не работает.
Забирай все это и возвращайся обратно.
Оставить его здесь?
Да. Поднимайся. Завтра заберем его на вертолете.
Ладно.
И будь осторожен.
Рация отключилась. Дюфур посмотрел на часы. Четыре часа дня. Кроме ужина, еще много забот. Нужно сделать несколько телефонных звонков.
Отдохните немного, сказал он молодой паре. Или вы собираетесь спуститься в долину? Если хотите, можете переночевать здесь.
Черт побери, сказал парень, мы, наверное, доставили вам хлопот? Может, не стоило вообще говорить об этом?
Вы поступили правильно, сказал Дюфур.
Девушка плакала.
Это было первое письмо, которое Фаусто получил в Фонтана Фредда. Он стоял, разглядывая свое имя и адрес на обратной стороне белого конверта. Он вышел на лужайку перед домом, чтобы прочесть его. Был июльский вечер, пора сенокоса в разгаре. Высушенное на полуденном солнце и провеянное сено вязали в брикеты, от него шел запах лета.
Письмо было написано от руки. Вот оно:
