— Даня, если ты возьмешь его к себе, то это будет твоя собака. Пса нельзя передавать из рук в руки. Он должен знать, кто его хозяин. Его надо дрессировать, воспитывать. Колись, что за порода и как зовут, не до сюрпризов уже, — сказал ему брат.
— Кане-корсо. С блестящей родословной и красивым именем Цезарь-Рафаэль-Пилат... и еще чего-то там. Короче, потомственный победитель. Ему почти три месяца, он полноценно питается сам и весит уже больше десяти килограммов.
— Иди сюда, смотри, — Вера подозвала мужа и показала ему в телефоне фото щенка. — Мы ведь не можем отказаться от него из-за беременности. Так же нельзя. Он ведь такой красивый... и уже наш.
Щенок был упитанный и крепкий, черного цвета с белым пятном на груди.
— Значит, не откажемся.
— Будем звать его Цезарь — как салат, — усмехнулся Даня.
— Цезарь — как император, — довольно поправил Янис.
Щенка они оставили себе. Цезарь быстро стал всеобщим любимцем. По прошествии времени Вера убедилась в правильности этого решения, ибо вести образ жизни глубоко беременной женщины оказалось скучным. У нее никогда не было собаки, и до появления в их доме четырехлапого члена семьи она не представляла, что заботы о питомце могут доставлять столько радости.
Возможно, в ней говорили материнские чувства, однако Янис тоже полюбил пса с первого взгляда. Наблюдать за их общением было особым удовольствием. Майер стал более эмоционален, меньше сдерживал свои чувства. Оно и понятно: животные, как и дети, не приемлют лицемерия. Хотя щенок больше времени проводил с Верой, истинным своим хозяином он все же считал Яниса, поскольку авторитет и внутренняя сила последнего были непоколебимы и ясны даже для собаки. Удивительно, но пес всегда безошибочно чувствовал каким-то своим особым, собачьим чутьем, что хозяин уже близко, и ждал его под дверью, предвкушая прогулку. Каждый раз, слыша его громкий лай, доносящийся из прихожей, Вера поражалась: откуда он знает?
В последнее время пес проявлял самостоятельность, часто рвался с поводка, и Янис, боясь, как бы Цезарь не свалил ее с ног, запретил Вере выгуливать его в одиночку. Они делали это вместе, когда он возвращался с работы.
Иногда с заботой о ней Майер перегибал, но, учитывая прошлый горький опыт, Вера не спорила: споры с мужем ее ужасно нервировали.
Постепенно она справилась со своими страхами, и в этом ей тоже виделась существенная заслуга Цезаря. В редкие дни, когда душу охватывала тревога, Вера преодолевала ее сама, никому больше не поверяя своих мыслей. Это ее личные демоны, часть ее натуры — ей с ними и бороться. Зиму пережили без особых происшествий, весной пару раз пришлось полежать на сохранении, но в целом все было хорошо, и беременность проходила нормально. Перестал мучить ненавистный токсикоз, но зато появились изжога и одышка — сущие мелочи в сравнении с каждодневным ощущением чуда.
Чудо — что она забеременела.
Чудо — ощущать, как толкается в животе ребенок.
Чудо — слышать, как бьется его сердце.
Чудо — у них снова будет мальчик...
Тогда перед УЗИ Вера шутки ради предложила не узнавать пол ребенка. Янис рассмеялся и попросил ее оставить свои детские мечты его осюрпризить. Он часто повторял, что ему все равно мальчик родится или девочка, он любит своего ребенка, и в нем смысл их жизни, но Вера видела: глаза Яниса загорелись особенной отцовской гордостью, когда он узнал о сыне.
— Ну что, придумал имя? Как сына назовем? — спросила, когда они вышли из клиники.
— Герман или Роберт, — без раздумий ответил Майер.
Вера засмеялась:
— Вот никак не ожидала, что ты такой оригинал.
— Вера, я — Янис, он — Янисович, по-простому уже не получится.
— А если мне не нравится ни то, ни другое?
— Предложи свой вариант.
Она немного подумала, перебрав в голове известные ей необычные имена, которые могли подойти их сыну.
— Может быть, Кристиан? — несмело предложила она.
— Хорошо, мне нравится, — кивнул он.
— Правда? — не поверила, что Янис сразу согласился.
— Да. Кристиан, Крис. Нам подходит.
Срок родов приближался. Ходить становилось все тяжелее.
В июне город захватила жара, которую можно было пережить только под кондиционером и желательно на даче.
Вера давно привыкла жить на два дома. Ей нравился их загородный особняк, огромный и величественный, но, когда все расцвело и зазеленело, оформилась цветовая палитра сада, она поняла, что чего-то ей все-таки недостает. Скучала Вера по своему маленькому, уютному садику. Не хватало ей уголка, где можно почувствовать уединение. Поэтому по ее просьбе построили еще одну небольшую беседку, осталось лишь немного облагородить место цветами.
— Вера, когда ты говорила, что хочешь кое-что переделать в саду, ты не сказала, что я должен буду сажать розы, — ворчал Даня, которого она призвала на помощь.
— Что ты имеешь против роз?
— Совершенно ничего. Но меж тем хочу тебе напомнить, что у тебя есть садовник. И муж еще.
