— Не надо относиться ко мне как к врагу. Может быть, я единственный, кто тебя по-настоящему понимает.
— Ага, ты прям пониманием засыпан под завязку. — Веру напрягло, что он снова сократил между ними расстояние.
— У нас был разговор... Я тогда сказал, что ты лучшее, что когда-либо со мной случалось... Если для этого мне придется заплатить — я заплачу. И я говорил не про деньги. Я понимал, что ты отвергнешь меня... разозлишься... может, охладеешь... попросишь время, чтобы прийти в себя... — заговорил тихо, и на этот раз в его словах не было равнодушия.
— Но ты не даешь мне этого времени!
— Не надо повторять, что ничего не будет. Все уже было. И я не собираюсь отдать кому-то то, что уже получил.
— В ответ на свои действия ты получаешь противодействие. Вот и все. И это не кончится, пока ты ведешь себя как захватчик. Не будет так, как ты хочешь! — упрямо твердила она. — Ты не можешь взять меня просто потому, что тебе этого сильно захотелось! Это будет продолжаться, пока ты не почувствуешь то, что чувствую я!
— Вера, не спи с ним. Я прошу, пусть он не прикасается к тебе.
— Ты просишь поберечь твои чувства, или я ослышалась?
Он сжал челюсти, так что желваки заходили, и несколько секунд смотрел в сторону, явно о чем-то раздумывая.
— Хорошо. Сколько?
— Что — сколько? — Вера глянула на него с удивлением.
— Я не буду ни на чем настаивать. Я даже звонить тебе не буду. Сколько тебе нужно время?
— Удивительно.
— Вера, сколько? — нетерпеливо спросил.
— Я не знаю, — чуть улыбнулась она. — Позвоню. И не спрашивай когда. Когда захочу. Позвоню — и ты отложишь свои дела, если захочешь меня увидеть. Если нет — не говори, что я тебе не звонила.
Еще раньше, чем Янис сделал то, что задумал, Вера поняла все по взгляду и попыталась улизнуть. Она встала с дивана, надеясь, что сумеет избежать контакта с ним, но ей не удалось. Он обхватил ее за талию и притиснул к себе.
— Я не могу отпустить тебя просто так.
— Майер, не трогай меня, — сказала Вера дрожащим голосом, пытаясь усилием воли подавить накатившие на нее эмоции. Едва Майер прикоснулся к ней, она ощутила пульсацию губ и легкое покалывание во всем теле.
Боже, а он всего лишь обнял ее...
— Мне же нужно что-то... откуда я буду черпать свое терпение. Я и так тебе уступил. Причем без всяких гарантий.
— Пусти.
— Не могу, — честно ответил Майер и повернул ее лицо так, чтобы поцеловать в губы.
Она была прижата к нему, и колыхание ее груди от частого дыхания вызвало невыносимое напряжение в паху. Он чувствовал запах ее духов, сладко-острый, и уже не мог себя окоротить. Слишком хотел ее, чтобы отказаться от возможности прикоснуться. Никто в здравом уме не лишит себя такого удовольствия, а в их близости никогда не было ничего рассудочного. Только инстинкты. Ее губы были мягкие и теплые. Этот поцелуй сразу же заставил его хотеть большего. Возбужденный ее вкусом, смешанным со вкусом помады и вина, он поцеловал ее снова и двинулся вместе с ней. Прижал к стене, лишив малейшей возможности сопротивляться. Но им пришлось остановиться, чтобы перевести дыхание.
Вера ненавидела себя за собственную слабость. Ненавидела за то, что не могла справиться с собой и легко поддавалась ему: не оттолкнула — когда он обнял, ответила — когда поцеловал. Страсть, опалив губы и язык, сладко и тягуче растеклась по венам. Они снова стали целоваться, бесчисленное количество раз быстро касаясь друг друга губами... Но внезапно Вера поняла, что он ее отпустил. Вернее, не отпустил, а чуть ослабил объятия, перестав целовать. Оказывается, в дверь постучали, а она и не слышала.
Янис сделал глубокий вздох. Снова раздался стук, и он, оставив ее, пошел к двери. Вера не разобрала, кто и зачем их потревожил. Не слышала, о чем он переговаривался. Сердце бешено колотилось. Глянув на одну из зеркальных вставок в противоположной стене, она поправила на себе одежду. Янис даже умудрился расстегнуть на ней блузку. Если б им не помешали, они бы не остановились. Она это понимала, да и Майер наверняка понимал. Целую вечность она пребывала в растерянности, ощущая только свое тело, которое панически вопило продолжении.
— Не так уж и фальшиво все, да? А что именно тебе казалось фальшивым? Мои прикосновения или то, что ты чувствуешь, когда я тебя трогаю? Вера выдохнула и, подняв на него взгляд, сунула руки в карманы брюк.
— А, так ты про это? Я думала про другое... — чуть наклонила голову, — в физическом аспекте нашего общения можешь не сомневаться. Тут все правдиво. Я просто думала... хотя какая разница? — усмехнулась, пытаясь показать этой усмешкой, что другого от него и не ожидала: его интересует только секс — и на чувства он не способен.
— Вера, не зли меня.
— Знаешь, мне кажется, тебе это нравится.
— Что именно?
— Мое сопротивление. Факт, что ты ни одну бабу так долго не уговаривал. Столько усилий всего лишь ради секса...
— Но я никогда никого так не хотел, чтобы переживать из-за отказа.
— Угу, — кивнула Вера, — и как только я уступлю, ты забудешь мое имя.
— Давай проверим?
Рассмеявшись, она молча покачала головой.
