— Теперь и я не врубаюсь, — проговорил Янис, снимая пальто. — Не объяснишь, что происходит?
— Блин, — Вера чуть виновато поджала губы. — Когда я сказала ей, что ты толстый и лысый, я не думала, что мне придется что-то объяснять. Этот разговор был давно, и она не так тебя представляла.
— Понятно. Когда я сказал, что готов обменять шампанское на тебя, она так на меня посмотрела, будто я собрался тебя съесть.
— А это не так? — Вера забрала у него пальто и повесила в шкаф.
— Так, — он плотоядно улыбнулся. — Но для этого нам нужно остаться наедине.
— А никто тебе не обещал свидание наедине. Я сказала, что хочу шампанского. Я не говорила, что эту ночь я проведу с тобой. У меня сегодня праздник, и я хочу напиться.
Вера удивительно легко перепадала с добродушного на строгий тон. Словно спохватывалась, вдруг вспоминая, что должна обязательно уязвить или нагрубить. Майер понимал — почему. Но это понимание не спасало. Вера хотела его задеть — и у Веры это получалось.
— Ну раз ты решила напиться, моя святая обязанность тебе в этом помочь, — ответил он, хотя на самом деле единственное, чего сейчас хотел, — забрать Веру к себе.
После разговора с братом Янис пребывал в скверном настроении и не имел никакого желания распивать шампанское с Вериными подружками. Во-первых, он не любил шампанское. Во-вторых, уже сейчас было понятно, что на этом разговоре стычки с Даней не закончатся, а конфликтовать с братом он не хотел. Как и не собирался отказываться от Веры. Замужем она или не замужем, да пусть она хоть распоследняя шлюха — это только его дело. Его личное дело — с кем спать и когда спать. Он не собирался обсуждать ее с Даниилом. Слишком все сложно у них, чтобы пытаться кому-то что-то объяснять. И вообще Янис не умел говорить, когда дело касалось чувств. Он всю жизнь отучал себя от этого, руководствовался только разумом, потому что рано понял: единственный способ перестать себя хреново чувствовать — это перестать чувствовать вовсе. Так было в работе, что позволяло ему принимать жесткие, бескомпромиссные решения. Так было и в личной жизни. Все его прошлые отношения основывались лишь на плотской страсти, подпитывались сексуальным желанием и не трогали душу. Если и случались какие-то переживания, они никогда не сковывали его волю. Он не срывался с встреч, не откладывал переговоры, не несся ради какой-то бабы на другой конец города. Но Верка конкретно свернула ему мозг. Он делал все перечисленное и еще не раз сделает, если понадобится. Поэтому его поведение так удивляло Даню. И самого не устраивало, что эта женщина стала занимать все его мысли, но способа выкинуть ее из головы пока не нашлось.
Может, права она? Уступит — и сразу схлынет его наваждение?
Пока Янис обменивался с Верой любезностями, Рида распаковала принесенные им вкусности. Накрыв на стол, она окончательно прониклась симпатией к Веркиному любовнику. Все-таки мужчина должен уметь ухаживать за женщиной. Купить по списку любой дурак может, а вот попробуй самостоятельно угодить. Надо признаться, когда Верка рассказала о своей измене, Рида ей не поверила. Поддакнула, но до конца не верила. Не могла Верка... Не свойственно это ей... Сама ведь еще недавно доказывала, что новый мужик — это чужак, у которого непонятно, что в голове, и секс не такое уж особое удовольствие, чтобы иметь потом столько проблем. Ладно бы влюбилась, но нет. Вот и усомнилась Рида. Правда, Нелечка тут же опровергла ее теорию, заявив, что хахаля Веркиного видела, и показался он ей очаровательным. В смысле?! В их тесной компании появилась еще одна любительница толстых и лысых? Обсудили они назначение Верочки, мужей, друзей, любовников, изрядно выпили и потребовали голову того, кто сбил Верку с пути праведного. Сопротивляться натиску двух подруг она не смогла — и вот свет-Владимирович в ее кухне. И не лысый он, и не толстый, а широкоплечий красавец со строгим лицом, серыми, до дрожи пронзительными глазами и густой, темной шевелюрой. От него буквально веяло уверенной, безжалостной силой. И уж точно он не любитель каких-то там девочек, потому что смотрел на Верку так, что у Риды сердце останавливалось от белой зависти.
— Дай сюда, — сказал Янис, когда Рида попыталась сорвать фольгу с горлышка бутылки.
— Ой, я лучше тихонько сама... а то был у меня один... гусаром себя возомнил, мне потом пришлось люстру менять и стены перекрашивать.
— Я не гусар, не переживай, — посмеялся Янис.
Он был в сером костюме и черной рубашке. Сняв пиджак, он бросил его на спинку стула, расстегнул манжеты и закатал рукава. Увидев его загорелые предплечья, Рида тоскливо вздохнула, тут же представив, как крепко могут обнять такие мощные руки.
— А где ваша третья подружка потерялась?
— Ревнивый муж забрал, — проворчала Рида. — Весь вечер, блин названивал, а потом приехал и забрал. В такие моменты я радуюсь, что не замужем.
— Просто надо правильно выбирать мужа, — ухмыльнулась Вера.
— Кто бы говорил! — воскликнула подруга.
— Чего это? Вот мой муж, например, совершенно не мешает мне проводить время, где я хочу и с кем хочу.
