Евдокия Степановна посмотрела на него внимательно и поправила очки:
— Точно?
— Конечно. Вместе были. На моей машине, — его уверенный спокойный тон должен был окончательно убедить старушку.
— Вместе, вместе, — поддакнула Вера и добавила: — Я развожусь с Всеволодом.
— Мать честная! — Евдокия Степановна всплеснула руками. — Правда, что ль? То упиралась, то развожусь!
— Было непросто, но Веруша приняла правильное решение, — сказал Янис.
Вера убрала их верхнюю одежду в шкаф и ткнула Майера в спину, заставляя обернуться:
— Веруша? Что это за Веруша? — возмутилась шепотом.
В ответ он лишь ухмыльнулся.
Евдокия Степановна сразу загнала их в кухню и принялась распоряжаться:
— Так, молодые люди, у меня все готово. Вера, неси супницу на стол.
Так же внучке было велено стелить скатерть и выставлять красивые тарелки. Янис же был отправлен изучать содержимое заветного барчика.
— Достань оттуда что-нибудь.
— Что конкретно?
— А чего сам желаешь, то и достань. — Сама распорядительница принялась резать свежеиспеченный яблочный пирог.
— Мадам, может быть, по водочке?
— Можно. — Отставив тарелку с нарезанным пирогом, сунула бутылку водки в морозилку и указала на соседний шкафчик: — Тогда вон оттуда доставай огурцы. И помидоры. Или ты такое не ешь?
— Почему не ем? — Янис стянул с полки литровую банку огурцов и банку красных помидоров.
— Не знаю, — вдруг смутилась старушка, — может, ты в одних «мишленах» питаешься.
— Мадам, какие «мишлены», мы же дома. Дома нужно есть домашнюю еду. Солянку, лапшу, хаш, гуляш...
— Ты, как следующий раз ко мне соберешься, заранее предупреди, я такой хаш тебе сварю! — воодушевленно пообещала Евдокия Степановна, орудуя открывашкой.
— Обязательно, — пообещал Янис и наколол на вилку огурец.
Бабуля замерла в ожидании, пока он распробует.
— Ну как?
— То, что надо, — искренне ответил Майер, раскусив хрустящий острый огурчик. — Поверь мне на слово, в «мишленах» такие делать не умеют.
— Вот! Домашние, маринованные, маленькие, все один к одному у меня, — задохнулась от гордости Евдокия Спепановна и взялась за баночку помидоров.
— Не надо, — остановил ее Янис. — Огурцов достаточно.
— Даже не попробуешь? — чуть было не обиделась бабуля.
— Даже пробовать не буду — с собой заберу.
— Так я тебе и огурцов дам!
— Таких же? — вытащил из банки еще один огурец. — Давай.
— Конечно! Говорю же, все один к одному! Сразу и достань тогда, выбери, какие на тебя смотрят. Вот и слава богу... А то этот поганый никогда ничего не брал, ничего, мол, ему не надо, он все купит... — ворчала бабуля, обтирая баночки кухонным полотенцем. — Конечно... Важный такой бизнесмен... Куда уж бабка старая со своими огурцами лезет... А ты чего застыла? — глянула на Веру, которая тихо стояла позади них.
— Не хочу нарушать вашу идиллию, — улыбнулась она и подошла к столу. — Свеженькие?
— Не лезь руками в банку, — бабуля хлопнула ее по руке, и Вера, забрав вилку у Яниса, достала и себе маринованный огурчик.
Удивительно, как сложный Янис Майер так просто вписался в их кухню. Он смеялся. Не над бабулей — вместе с ней. Поддакивал, нахваливал соленья. Ни фальши в его словах не чувствовалось, ни превосходства, и на лице его сияла улыбка, какой Вера давно не видела. Майер выглядел как человек, которому — хорошо. А еще на нем был тот самый кашемировый свитер цвета белого песка, к которому ей всегда так хотелось прижаться...
Вера всегда знала, что у нее есть бабушкин дом — место силы, куда можно прийти с любой бедой. И пусть она не произнесет ни слова об этой беде, не пожалуется, но минуты, проведенные дома, возымеют свое действие. Достаточно ощутить себя нужной и важной, оказаться под крылом, под защитой — и уйдет отчаяние.
Есть ли у Майера такое место? Куда он может пойти, чтобы почувствовать себя нужным, важным, родным и набраться новых сил в момент отчаяния?
— Я смотрю, тебе нравится? — улыбнувшись, спросила она.
— Нравится, — ответил он и как-то особо пристально взглянул на нее.
— Говорю ж, сумку давай, а она стоит... Что за девка... — вновь заворчала бабуля и пошла искать Верину сумку, а найдя, сгрузила в нее соленья.
— Да, бабуль, банки сразу в сумку ставь, а то вдруг забудем, — поддакнул Янис.
— А почему это ваши огурчики с помидорчиками, свет-Владимирович, оказались в моей сумке? — иронично спросила Вера.
— Учти, эти деликатесы я отжал лично для себя, поэтому они точно поедут ко мне домой.
— В моей сумке.
— Да. Но сумка же не может поехать без тебя.
— Нет, ты посмотри на них — стоят и едят с банки! Я вам сейчас эту банку прям так на стол и поставлю!
— Ой-ой, не надо, мы сейчас исправимся, — рассмеялась Вера и достала тарелку.
Пока она выкладывала огурцы, бабуля снова переключила все свое внимание на Майера, узрев в нем самый надежный источник информации. От Верки ж ничего толком не добьешься.
— Скажи, а этот малохольный... С ним проблем не будет?
— Севка? С ним не будет — у него будут. Если он вздумает вести себя как-то непорядочно.
