Таннер смотрел на туго обтянутые кожей скулы, лихорадочно блестящие глаза, обметанные лихорадкой губы - и в очередной раз удивлялся, почему ситуации, которые обезобразили бы любую другую женщину, лишь придавали Лейде новое, щемящее очарование. Он видел ее в мужской одежде, с неровно обрезанными волосами, с копотью на щеке и раскрасневшимся лицом, а вот теперь видел прикованной к постели. Их последнее совместное сражение впервые лицом к лицу столкнуло его с мыслью, что она может погибнуть - раньше он был так беспечен, что не допускал такой возможности. А теперь эта мысль засела в голове, словно заноза. Таннер постарался убедить себя, что думает прежде всего о Гверре. Кто у них останется, если не станет Лейды? Элрик, не бывавший дома уже много лет, и бестолковый восьмилетка, который пугается собственной тени?..
Алавэр протянул ему кожаную сумку вроде тех, в которых королевские гонцы возят доверенные им бумаги. Лейда пояснила:
- Здесь лежат ваши верительные грамоты, сэр Тайвасс, и еще несколько писем. Отвезите их в Кир-Кайдэ. Или нет, постойте... - перебила себя Лейда, почему-то покраснев. - Мне кажется, одно из этих писем посылать не стоит.
Девушка перебрала бумаги в сумке, вытащила свернутое в трубочку послание и, к изумлению Таннера Тайвасса, разорвала его и бросила клочки письма на плоскую жаровню, стоявшую возле ее изголовья и одновременно заменявшую светильник и камин. Вощеная бумага загорелась далеко не сразу, но потом по ней поползли юркие оранжевые змейки, и обрывки, как живые, зашевелились и закорчились в огне. Серые пепельные хлопья полетели на подушку Лейды и на сапоги Таннера Тайваса.
- Ну, вот и все... - сказала Лейда вслух, но относилось это к его миссии, к письму или к чему-нибудь другому, Таннер разобрать так и не смог. Тайвассу стало любопытно, кому было адресовано сгоревшее послание, но он сказал себе, что то доверие, которое ему оказывает Лейда - еще не причина совать нос в ее дела. Его забота - это Элрик и переговоры.
До встречи с Элриком он затруднился бы сказать, какая часть его задачи кажется ему более неприятной. Но теперь, глядя на своего будущего герцога, Таннер решил, что братец Лейды раздражает его даже больше, чем необходимость изображать из себя дипломата.
Протиснувшись к Элрику, не отрывающему взгляда от игорного стола, Тайвасс тихонько тронул его за плечо. Но мальчик бы так сильно увлечен игрой, что Таннеру пришлось изменить тактику и резко потрясти его, прежде чем Элрик обернулся. Карие глаза казались отрешенными, как будто мысли Элрика до сих пор поглощала незаконченная партия.
- Мейер Элрик, я приехал по поручению вашей сестры, леди Гефэйр, - сказал Таннер тихо, но внушительно. - Не могли бы мы выйти на улицу, чтобы не разговаривать в этой толпе?..
Элрик с сожалением покосился на игральный стол, но все-таки последовал за рыцарем. На улице Таннер представился ему и объяснил, что Лейда поручила привезти его домой.
- Вы, вероятно, уже знаете, что ваш отец погиб. Вы - будущий герцог Гверра. Ваше место в Глен-Гевере, а не здесь, - закончил он.
Бледные щеки Элрика порозовели. Таннер понял, что он уже оценивает открывающиеся перед ним перспективы. Тайвасс счел необходимым внести окончательную ясность:
- Вы считаетесь наследником мессера Годелвейна, но, естественно, до вашего совершеннолетия управлять Гверром будет лорд-протектор.
Элрик посмотрел на него исподлобья.
- Мне сказали, что отец сделал протектором мою сестру, - заметил он.
- Да, это так.
Элрик насупился.
- Это неправильно! Лейда не может править Гверром. Она женщина.
"Ах, вот как ты заговорил!" - мысленно возмутился Тайвасс. И скрестил руки на груди, глядя на Элрика сверху вниз.
- А защищать границы Гверра она может?.. Не желаете ли сделать это за нее? - недобро усмехнулся он. И тут же рассердился на себя за то, что препирается с этим мальчишкой. Его дело - доставить Элрика в Глен-Гевер, желательно - живым и невредимым. А все остальное его совершенно не касается.
* * *
На побережье весна наступает стремительно - бледное солнце накаляется, ветер с Залива делается ласковым и теплым, и не успеваешь оглянуться, как в садах Верхнего города уже цветут магнолии и вишни, а вокруг домов попроще пышно распускается сирень.
В Бейн-Арилле все было по-другому. Здесь о приближении весны свидетельствовали только появившиеся в небе синие прорехи, мокрая земля и ощущение, будто на улицу спокойно можно выйти без плаща. Однако, проторчав около часа у ворот Кир-Кайдэ, Меченый на собственной шкуре осознал всю глубину такого заблуждения.
Утром в крепость примчался орденский гвардеец на взмыленной лошади, который сообщил, что делегаты Гверра добрались до переправы и готовятся воспользоваться конным паромом, чтобы перебраться на тот берег Шельды. Чтобы не пропустить их приезд, Крикс занял наблюдательный пост возле ворот, и, разумеется, не собирался покидать его, чтобы добраться до плаща. Он только скрестил руки на груди и ссутулил плечи, чтобы сохранить тепло.
