"Сейчас тебе будет "непобедимый фехтовальщик"!.." - злорадно подумал Ирем в адрес Сейлес. А потом все мысли вылетели у него из головы. Даже тогда, когда дан-Энриксу было пятнадцать лет, и он был всего-навсего оруженосцем Ирема, поединки с ним требовали от каларийца полной концентрации внимания. Меченый, как и он сам, был прирожденным фехтовальщиком, как будто созданным нарочно для того, чтобы одерживать победы. И в другое время Ирему было бы даже интересно посмотреть, чего дан-Энрикс смог достичь за несколько последних лет.
Крикс сходу удивил его тем, что не стал "прощупывать" противника, а напал сразу, резко и стремительно, заставляя коадъютора кружиться по площадке и навязывая ему совершенно сумасшедший темп. До такой степени был уверен в своих силах, или...? Что именно "или", Ирем додумать не успел - все силы и внимание уходили на то, чтобы крутиться, отбивать удары и атаковать в ответ. Со стороны это, наверное, выглядело удивительно красиво. Удары наносились и парировались в два раза быстрее, чем тогда, когда они сражались с Юлианом. Но при этом Ирем почему-то не чувствовал такой усталости, как в том бою. Ни напряжения, ни натянутых до предела нервов... просто быстрое движение, как будто бы он танцевал "грассенду" в императорском дворце. Отбив очередной удар, Ирем внезапно понял, почему сражаться с Криксом было проще, чем с Лэром несколько минут назад. "Он не дерется. Он... танцует, - промелькнуло в голове у коадъютора. - Это просто спектакль... представление для кандидатов".
Ирем заскрипел зубами, понимая, что никто, кроме него, в упор не замечает, что творится на площадке. Кандидаты, которые вначале замерли, в оцепенении следя за небывалым зрелищем, теперь, придя в себя, хлопали и вопили от восторга, как зрители на скачках или на турнире. Фехтовальщики... мать вашу...
Ирему захотелось прямо посреди очередной серии стремительных атак опустить меч и рявкнуть: "Хватит!".
Казалось, Меченый услышал его мысли. Или, может, сам решил, что они с Иремом уже достаточно повеселили публику. Под удар Меченый подставился красиво - так, что в другое время коадъютор мог бы сам поверить в то, что все произошло случайно. Ирем едва задел камизу своего противника скругленным острием меча. В разгаре боя этого касания, конечно, можно было не заметить. Но, поскольку никакого "боя" не было, южанин сразу же остановился. Улыбнулся, чуть развел руками.
- Победа ваша, монсеньор.
Зрители прямо-таки выли от восторга.
- Нам нужно поговорить, - деревянным голосом сказал лорд Ирем. Альды свидетели, если дан-Энрикс полагает, что его противник ничего не понял, как те олухи, которые до вечера будут рассказывать друг другу о "великолепном поединке", то он очень ошибается. А если он считает, что Ирем все понял, но при этом примет его выходку как должное - то это просто оскорбительно.
Пока они шли через двор, Ирем молчал. Заговорил только тогда, когда они вошли в прохладный, светлый холл Адельстана, и коадъютор убедился, что рядом нет лишних ушей.
- Что это было, Рикс? - холодно спросил он, глядя на собеседника в упор. "Только попробуй притвориться, что не понимаешь, о чем я говорю. Получишь по шее, будь ты хоть трижды Эвеллир".
Но Ирем недооценил дан-Энрикса. Он по привычке относился к нему как к тому мальчишке, который был его оруженосцем. Тот дан-Энрикс в самом деле притворился бы непонимающим. А может, начал бы оправдываться. Этот - спокойно выдержал взгляд рыцаря.
- Я думал, что это и так понятно, - негромко сказал он.
Лорд Ирем скрестил руки на груди.
- Ты полагаешь, я нуждаюсь в твоих одолжениях, чтобы поддерживать свой авторитет?.. Я что-то не припоминаю, чтобы я когда-нибудь просил тебя о подобных услугах. А навязываться людям со своей помощью, когда они об этом не просили - крайне дурной тон. Когда надумаешь в следующий раз сделать для меня нечто подобное - попробуй для начала выяснить, что я об этом думаю.
В лице дан-Энрикса не дрогнул ни единый мускул.
- А почему ты так уверен, что я сделал это для тебя?
- А для кого?
- Для них, - сказал дан-Энрикс, мотнув головой в сторону лестницы, ведущей на жилой этаж. - Им было важно, чтобы ты победил. Уж я-то знаю. Потому что мне бы тоже было важно.
Раздражение Ирема куда-то схлынуло. Он тяжело вздохнул.
