Наверное, подобным самообладанием мог бы гордиться даже Валерик Этайн, считавшийся непревзойденным дипломатом. Ноги у Льюберта подкашивались, но он как ни в чем ни бывало продолжал подниматься в свою комнату и замедлил шаг только тогда, когда удостоверился, что капитан уже не может его видеть. За целый день Льюс почти ничего не ел, но сейчас ему все равно казалось, что его желудок вот-вот вывернется наизнанку. Войдя в свою комнату, он дрожащими руками налил себе вина, разлив по меньшей мере половину, и опорожнил бокал за два глотка. Плеснул еще.
Что ему делать, если Крикса собираются казнить? Хвататься за оружие, устраивать дешевый балаган, который все равно никого не спасет?.. Если бы еще две недели. Ну хотя бы две. Армия лорда Ирема уже соединилась с войском Родерика из Лаэра...
Льюберт надел плащ, попробовал застегнуть фибулу с единорогом. Пальцы дрожали и не слушались, Дарнторн загнал иглу себе под ноготь и со злостью отшвырнул тяжелый плащ. Плевать. Надо идти.
На внутреннем дворе Кир-Рована было немноголюдно - никого из тех, кто ранее присутствовал при допросе Меченого. Только лорд Дарнторн - и дюжина его гвардейцев, в том числе капитан Кеннет. Лорд Дарнторн, прищурившись, смотрел на бледное зимнее солнце и чему-то улыбался. Всю последнюю неделю было очень хмуро, и только сегодня, как в насмешку, слегка прояснилось. Небо было белым, но кружившийся в воздухе снег красиво серебрился в лучах пробивавшегося через тучи солнца.
Сделав еще несколько шагов, Льюберт заметил, что рядом с потемневшей от дождей и снега виселицей возвышалась деревянная колода с белым, свежим спилом. Кажется, Крикса собирались обезглавить - Дарнторн принял во внимание высокое происхождение своего пленника.
"Будь оно все проклято!" - подумал Льюберт, стискивая кулаки. Ладони были совершенно мокрыми. Наверное, он бы чувствовал себя немногим хуже, если бы казнить собирались его самого.
А потом он увидел Крикса. В пыточную камеру южанин вошел сам, а теперь почти висел на плечах у сопровождающих его гвардейцев, едва шевеля ногами. Вместо сапог на Меченом были какие-то обмотки. Кажется, южанин не мог наступать на полную ступню. Что же с ним делали? Ставили ноги на жаровню, надевали "гверрский сапожок", сжимавший кости?..
На одну секунду Льюберту почудилось, что энониец поседел, но потом он сообразил, что то, что ему показалось сединой, было всего лишь снегом, падавшим на волосы "дан-Энрикса".
Южанина поставили на колени посреди двора - так, чтобы ему было видно и недавно построенную плаху, и мессера Дарнторна. На лорда Сервелльда и его стражу Крикс не посмотрел вовсе, на колоде задержался взглядом чуть подольше. Льюберту казалось, что в пленнике что-то надломилось. Раньше энониец ни за что не стал бы стоять перед кем-то на коленях, даже не пытаясь встать.
А ведь все это уже было, - вспомнил Льюберт. Площадь Четырех дворцов. Рыцари Ордена, выстроившиеся в каре у эшафота. Только плахи на том эшафоте не было - Валларикс пощадил своих врагов.
А вот отцу на это не хватило милосердия...
Лорд Дарнторн склонил голову к плечу, глядя на Крикса.
- Приготовился умирать, не так ли?.. Зря. Я ведь сказал, что не намерен тебя убивать.
Сердце у Льюберта едва не выскочило из груди. Выходит, Крикса все же не казнят?! Но эта плаха... и конвой, стоящий по периметру двора... Должно быть, Меченый думал о том же самом. С полминуты он молчал, а потом разлепил сухие губы и довольно неразборчиво спросил:
- Тогда к чему весь этот фарс?
Лорд Сервелльд улыбнулся так, что по спине у Льюберта прошел озноб.
- Да так... просто воспоминание об одной скверной шутке, которую со мной разыграли десять лет назад. В тот раз Вальдер решил, что с меня хватит одного позора. Я последую его примеру. Тем более, что своим прозвищем ты подсказал мне исключительно удачную идею. Покажи ему, Понс.
Помощник Музыканта, глупо улыбаясь, показал южанину какой-то металлический предмет. Льюберт вытянул шею, пытаясь понять, что это может быть, и запоздало опознал тавро - точную копию того, каким клеймили лошадей и племенных быков в Торнхэле. Впрочем, это же тавро обыкновенно ставили приговоренным к каторжным работам. "Собственность лорда Дарнторна". Как правило, клеймо ставилось на лоб или на щеку, чтобы беглого можно было узнать издалека.
Льюберт подумал, что он умер бы на месте, если бы услышал, что ему собираются поставить на лице подобное клеймо. Жутко было представить, каково сейчас должно быть гордому "дан-Энриксу".
- Что, нравится?.. - насмешливо спросил южанина его отец. - Готовь жаровню, Понс. Да поживее.
Пленник поднял на Сервелльда тусклый взгляд.
- Ну и убогая же у вас все-таки фантазия, Дарнторн...
- Неужто? А вот я всегда считал, что для людей твоего склада даже пытки лучше, чем позор. Вот и посмотрим, так ли я был прав.
Во взгляде Крикса промелькнула странная искра.
- Чем затевать очередной мятеж, вы лучше бы читали "Монологи" Эйта из Гоэдды. Там, между прочим, говорится, что позорить человека может только то, что делает он сам, а уж никак не то, что делает с ним кто-нибудь другой.
