— Думаешь, это смешно?.. — спросил Фин-Флаэнн ровным голосом. Южанин яростно оскалился.
— Я думаю, что я смертельно хочу спать. Бывай, Фин-Флаэнн… И не мучай себя всякой ерундой. Мне нет никакого дела до того, что ты напишешь сэру Ирему.
По счастью, на сей раз Фин-Флаэнн промолчал, и Крикс благополучно выбрался из дома на холодный ночной воздух.
Юлиан с Нойе фехтовали на заднем дворе трактира, подолгу кружа на одном месте, прежде чем атаковать противника — оба были порядком вымотаны и не бросали свое занятие только из упрямства — когда выглянувший из кухни трактирщик заговорщическим шепотом поведал, что приехал какой-то знатный сеньор в сопровождении шести гвардейцев, и сказал, что ему нужен Меченый. Юлиан с Нойе выразительно переглянулись. Судя по описанию, данному трактирщиком, этим таинственным приезжим был никто иной, как мессер Лориан. И то, что он разыскивает Рикса, оптимизма не внушало.
— Там, наверху, смежная комнатка свободна, — со значением сказал трактирщик. — Не желаете ли?..
— Еще как желаем, — тут же сориентировался Нойе.
Предложение было внезапным, но, в конце концов, вполне понятным. Пожилой трактирщик не рассчитывал ни на какие выгоды от появления мессера Эккерта, а вот разведчики из Серой сотни многократно доказали, что могут сорить деньгами лучше многих рыцарей из войска. Большинство из них беззаботно растрачивали свое жалование, нисколько не заботясь о завтрашнем дне, поскольку точно знали, что до завтра доживут отнюдь не все. Трактирщика такое положение вещей вполне устраивало, и он обращался с презираемыми в войске «крысами», как с благородными сеньорами — а главное, мгновенно сообщал Нойе и Гилберту любые новости, которые могли их интересовать.
Еще недавно Лэр почувствовал бы себя оскорбленным, если бы ему сказали, что он согласится подслушивать чей-то разговор из пустой смежной комнаты, слишком уж это был нерыцарский поступок. Но сейчас речь шла о Риксе, так что колебаться было глупо. Они с Нойе поспешили на второй этаж, распорядившись принести туда чего-нибудь съестного и вина, чтобы со стороны казалось, что они просто решили поужинать вдали от шумного нижнего зала.
Меченый примерно час назад вернулся из разъезда, оказавшегося крайне неудачным, и потребовал, чтобы его оставили в покое — он желает ужинать в одиночестве, и точка. Лэн по собственному опыту знал, что в таком состоянии Рикса и впрямь лучше оставить одного. Приезд мессера Лориана был как нельзя более некстати. С Крикса станется срывать свое дурное настроение на Эккерте. Они и раньше были в скверных отношениях, и южанин почти не давал себе труда скрывать, что презирает рыцаря. Дипломат из Рикса всегда был паршивый, а после смерти Марка и Элиссив Меченый стал попросту невыносим. С Бренн и друзьями в Серой сотне он держался более-менее пристойно, разве что был молчаливее, чем раньше, зато с остальными разговаривал так, как будто только и мечтал ввязаться в ссору.
Оказавшись наверху, Лэн с Альбатросом остановились возле тонкой двери, отделявшей тесную каморку от комнаты Рикса с Юлианом. Голос Лориана за перегородкой звучал глухо, но был вполне узнаваемым.
— …кое-что и о тебе. Не хочешь посмотреть?
— О чем он? — едва шевеля губами, спросил Нойе. Калариец только отмахнулся — не мешай!
— Прочтете мне, мессер? — спросил «дан-Энрикс».
Лориан за дверью недовольно хмыкнул.
— …рост — около шести сэ, темные волосы, смуглая кожа. Энониец либо полукровка. Особые приметы — шрам через лоб, старый ожог на левой скуле. Светлые глаза. Двадцать ауреусов за тело или за другое убедительное доказательство, что ты убит. И восемьдесят ауреусов тому, кто сможет привезти тебя живым.
Лэр с Нойе выразительно переглянулись. Так… Похоже, люди Дарнторна всерьез настроены изловить Меченого еще до Эйслита. Хуже не придумаешь. Нойе поморщился и жестом показал, что хочет выпить. Юлиан кивнул, и они отошли к столу, не переставая, впрочем, настороженно прислушиваться к звукам из соседней комнаты. Налив себе вина, оба вернулись на исходную позицию. Разговор в комнате никак нельзя было назвать мирным. Каждый из участников беседы словно бы пытался показать, что делает другому большое одолжение, снисходя до беседы с ним. Но Риксу это удавалось куда лучше — вероятно, потому, что Лориан считал его отнюдь не тем, кем энониец был на самом деле, и это позволяло Меченому втайне насмехаться над высокопоставленным посетителем. Впрочем, слово «втайне» было тут не вполне уместно… Несколько раз Лэр готов был поклясться, что сэр Лориан сейчас взорвется, и скажет «дан-Энриксу» что-нибудь оскорбительное. Или вообще попробует его ударить — что наверняка ничем хорошим не закончиться.
Но ничего подобного в действительности не происходило, так что Юлиан мало помалу начал верить в то, что в этот раз все как-то обойдется, как это уже бывало раньше. И, естественно, ошибся. За стеной жалобно скрипнул табурет, как будто бы сидевший на нем человек резко поднялся на ноги.
— Ты забываешься, — с отчетливой угрозой сказал он.
