Но предательство его напарника перечеркнуло все. Бегство Мазуна в стан потенциального противника поставило практически крест на его, Веригина, карьере. К тому же он был обвинен в том, что не смог удержать Мазуна от побега. Но если разобраться, то Мазун почувствовал слежку за собой после того, как резидент выделил вторую машину с оперативниками, а этот автомобиль по воле случая Мазун видел на территории советского торгпредства и понял, что за ним следят не японцы, а свои. И тогда он рванул к американцам.
Хоть спасибо родной конторе, что не отправила продолжать службу в Москве в аналитическом подразделении, а определила в оперативную структуру. На низком для его уровня должности, но все же в выездном управлении. Остается слабая надежда, что лет через пять-десять его могут вновь отправить на оперативную работу за рубеж. Но уже куда-нибудь в Африку или Восточную Европу, на второстепенный участок.
А ведь он — оперативник от бога. С его умением найти подход к объекту, расположить его к себе, а потом мягко по форме, но жестко по содержанию прижать к стене и заставить сдаться. А уход от слежки?! Еще во время учебы он выделялся среди курсантов непревзойденным талантом распознать наружное наблюдение и сбросить его. А во время службы в Токио это умение нашло применение уже не в учебных целях, а в реальных, можно сказать, боевых условиях. Во многом благодаря редкой способности четко, беспристрастно оценить обстановку, проанализировать серьезные факты и малейшие детали, без азарта, а трезво и непредвзято.
Но что греха таить! Было какое-то наитие в том, что он распознавал слежку. Он до конца не признавался даже самому себе, но какое-то звериное, волчье чутье приходило к нему в решающие мгновения, и он распознавал опасность.
На службе в Москве эти его редкие качества не были нужны, не давали ему форы перед другими. Здесь все же была бумажная работа, хотя и построенная на донесениях из оперативных источников, в сути которых он прекрасно разбирался.
С выбором профессии Юра определился еще в средних классах школы. Он тогда увлекался чтением, прежде всего повестей о разведчиках. В книжных магазинах и на книжных развалах он отыскивал все последние издания о разведке и ее героях. Это были прежде всего малоформатные книжки серии «Библиотека военных приключений». Ему особенно понравилась повесть «Над Тиссой». Потом этот же автор — Александр Авдеенко выпустил как бы продолжение «Над Тиссой» — повесть «Горная весна». События, связанные с американскими шпионами и советскими чекистами, происходили в Закарпатье.
Юра так увлекся этими литературными произведениями, что ему самому захотелось стать писателем, писать книги.
До повестей и романов было тогда, как до звезд, но стихи он начал писать. И даже отправлял их в «Пионерскую правду». Газета его стишки не публиковала, но пригласила его на семинар по литературе. Его как бы признали потенциальным поэтом и ввели в круг будущих авторов газеты. Он побывал на этом семинаре, где присутствовали ребята, уже публиковавшиеся в «Пионерке», а также такие, как он, будущие знаменитые поэты и прозаики.
Но страсть к книгам об иностранных шпионах и наших контрразведчиках, о советских разведчиках привела Юру не только к увлечению литературой. Он все больше тяготел к профессии, описанной в этих книгах. Перед ним встала дилемма — быть писателем или разведчиком.
В то лето, когда Юра перешел в восьмой класс, дядя пригласил его в поездку в Закарпатье и Одесскую область. Вместе с его двоюродной сестрой, дядиной дочерью. Они отправились на «победе» на юго-запад страны. Дядя был за рулем, а в обязанности Юры и Люси входило каждое утро проверять давление в шинах.
Самым впечатляющим для Юры стало пребывание в Закарпатье, где они остановились в маленькой гостинице на берегу горной реки. В речке плескалась форель, горный воздух был пропитан свежестью и какой-то необычностью, нереальностью. Юре казалось, что он перенесся из реальности в атмосферу «Над Тиссой» и «Горной весны». Он стоял на берегу бурно струившейся речки и представлял, что совсем рядом — граница. Так оно и было, граница была недалеко. Но его мысли уходили дальше, за пределы этой местности, за пределы сиюминутной реальности.
Вот тогда Юра, видимо, и определился, кем он будет во взрослой жизни. Он решил непременно стать разведчиком.
И для этого были, помимо подростковых мечтаний, вполне реальные основания. Дело в том, что он учился в спецшколе номер один в Сокольниках, где английский язык преподавали с первого класса. Ради этой школы ему приходилось ездить на занятия на метро.
Мамаши учеников младших и средних классов судачили вполголоса, что некоторых выпускников их школы сразу приглашают на работу в органы. Женщины с замиранием сердца обсуждали такой вариант применительно к своим сыновьям. Когда Юра узнал об этих разговорах, он понял, что у него есть подлинная возможность стать разведчиком.
