Юрий так и не узнал, действительно ли выпускников их школы сразу брали на службу в разведку. Но вот то, что некоторых выпускников соответствующих вузов по распределению сразу отправляли на работу в спецслужбу, ему потом стало известно. Распределяли кого в МИД, кого во Внешторг, а кого и в МГБ — министерство государственной безопасности, которое потом превратилось в КГБ — Комитет государственной безопасности. Говорили, что бывшие студенты сразу же выходили на работу в КГБ, без предварительной подготовки. А уже во времена Юрия требовалось пройти специальную подготовку.
Попав в МГИМО, поступить куда Юрий готовился буквально до одури, до полубессознательного состояния после ночных бдений над учебниками, он сразу стал настраивать себя на предстоящую службу. Разведка для него представлялась не юношеской забавой, не местом приключений, а службой, где он будет отстаивать интересы Родины. Это самый передовой рубеж защиты интересов страны и ее населения в мирное время.
На переднем крае борьбы за интересы Советского Союза находится разведка. И он будет служить именно в разведке, чтобы быть на самом остром и активном рубеже этой борьбы, окончательно решил для себя Юрий. Разведка станет для него не просто службой, а призванием.
Порой Веригин видел, что сотрудник резидентуры, откуда пришло очередное донесение, действовал не совсем верно. Он бы на его месте поступил иначе, более благоразумно и эффективно. Но Юрию оставалось лишь в голове прокручивать возможные оперативные комбинации. Он был здесь, в Москве, а не в поле за рубежом. Хотя там он принес бы гораздо больше пользы, был уверен Веригин. Ведь разведка стала его жизнью, его судьбой. И иной доли ему не нужно было ни за какие коврижки.
Прошло уже больше двух лет после его и Елены возвращения из Японии на родину. Их эвакуировали в Москву с первой партией сотрудников резидентуры, которые непосредственно контактировали с Мазуном. Потом в течение года произошла ротация и других оперативников, известных предателю.
Вместо уехавших в Москву оперативных работников прибывали сменщики не только из центрального аппарата. Поскольку Мазун знал многих и по учебе, и по совместной службе в Москве до загранкомандировки, на службу в Токио командировали других людей. Более молодого поколения, с кем Мазун не успел пересечься в Москве, и из других городов, где имелись в местных университетах факультеты и кафедры востоковедения, откуда стала черпать резервы разведка.
Произошло обновление и омоложение кадрового состава японского направления. Плохо это или хорошо — не было досконально известно. Но это стало реальным фактом.
Молодежь и новички подпирали снизу. А вверху места уже заняты. И середнякам, как Веригину, оставалось только ждать своего часа.
А пока необходимо свыкнуться с мыслью о новой стадии и другом статусе. Нужно приспосабливаться к текущим условиям, в том числе обустраивать быт и думать о пропитании. В Москве, в отличие от Токио, не поедешь в супермаркет, где отоваришься всем, чем желудку и душе угодно.
Веригин пошел в буфет перекусить и заодно прикупить кое-что из продовольствия домой. Как-никак в служебной точке общепита снабжение все же получше, чем в обычных уличных магазинах.
Спустившись на первый этаж, Юрий направился в хвост небольшой очереди. Перед ним оказалась Татьяна Лоськова.
— Привет, Татьяна! Как дела?
— Добрый день, Юрий Петрович!
— Вот я уже стал Петровичем!..
— Вы все же старше меня и по возрасту, и по званию.
— По возрасту я, действительно, немного старше тебя. Но в данном случае сравнение неуместно. Ты остаешься молодой, несмотря на бегущие годы. Как тебе это удается? Раскрой секрет!
— Сначала секрет молодости, а потом — служебный секрет? — засмеялась Лоськова.
— Секреты мне не нужны. Сыт ими по горло! К тому же мы с тобой сейчас не в том положении, чтобы взваливать на себя дополнительный груз, — заметил Веригин.
— Да, этот гад подвел нас под монастырь. Из-за него мы оказались на обочине.
— Не все так плохо. Вот ты ведь уже капитан. Со временем все утрясется.
— Я удушила бы его собственными руками, попадись он мне! Змея подколодная!!! Мазун — настоящая мразь!
— Не могу не согласиться с тобой! Хотя мы с ним уже никогда не пересечемся.
— Вот вы упомянули, Юрий Петрович, что я стала капитаном. Действительно, недавно получила очередное звание. А вы доросли бы уже до полковника, если бы не предательство этой гадины!..
— Может, и дорос бы, но не в этом суть. Самая большая для меня потеря — то, что я лишился оперативной работы. Мое призвание — пахарь в поле, а не счетовод в колхозной конторе.
Тут за Веригиным выросла очередь в буфет. Новыми претендентами на перекус оказались Щеглов и Снаткин.
— Ба-а, какие люди! — не преминула прокомментировать появление бывших оперативников токийской резидентуры Лоськова. — Вся группа штрафников в сборе!
— Мы нигде не прокалывались! Не наша вина, что этот подонок ушел к америкосам сам, — возмущенно заявил Щеглов.
