В лихие девяностые, когда страна наслаждалась первыми глотками свободы, а братва и воровские банды боролись друг с другом за сферы влияния, в заводском поселке Тяжмаш возникла своя «бригада», возглавляемая неким Шахом. Его подруга Карина мечтала сама встать во главе братвы, и в один прекрасный день ей это удалось. Шах был убит, и она стала настоящей «леди в законе» — жестокой, властной и бескомпромиссной. Преступный бизнес Карины процветал, и ее «империя» росла как на дрожжах. Так было, пока в городе не появился авторитетный вор по кличке Сухарь, который решил, что бабе не место в большом криминальном бизнесе…
Сеанс закончен, посвящение состоялось — можно подняться с колен и прополоскать рот…
Карина с презрением смотрела на Лельку. Эта лохушка повелась на развод и на коленках обошла по кругу пацанов. Теперь вот отплевывается. Нанаец застегивает штаны и тупит глазки, Кобзарь прячет улыбку в кулак, Шах с отстраненным видом смотрит в потолок. Один только Панас всерьез считает, что иначе и быть не могло. Мало того, он смотрит на эту шлюшку, как на равную себе, и басовитым голосом произносит:
— Кара, Лелька теперь наш человек!
Здоровый он парень, этот Эдик Панасов, почти два метра ростом, плечи, как у Сталлоне. Волосы острижены коротко, зато брови пышные, черные как смоль, нос большой, орлиный, а глазки маленькие, ястребиные. Внешне он чем-то похож на орла, особенно сейчас, когда согнутые в локтях руки разведены в стороны. Орлом парень смотрится, только мозги у него куриные.
— Твой человек! — отрезала Карина. — Такая же идиотка, как ты!
Нельзя сказать, что Панас не умел мыслить логически. Умел. Иначе бы он не возмутился так удивленно:
— Почему как я? Разве я идиотка?
— Идиот!
— Ну-у…
Он готов был с этим поспорить, но ему требовалось для этого время. А кто ж ему его даст?
— Вы хоть бы закрывались, придурки! — набросилась Карина на остальных.
Как такового обряда посвящения в братство не существовало. Достаточно было желания в него вступить. Достаточно, если человек стоящий. А если какое-то фуфло, никто не назовет его братом.
— Да ладно тебе, сестренка! Нормально все, — ухмыльнулся Кобзарь.
Рома Кобзарь чуть ли не с детства занимался боксом, в подвале тягал железо до изнеможения, но качком так и не стал. Мышцы у него железные, но на вид не выдающиеся. Руки сильные, но плечи не широкие. И роста он среднего. Удар у него будь здоров, но вид — совсем не устрашающий. Недобор веса он компенсировал нахальством и дерзостью, а недостаток роста — высотой прически. Пышная у него шевелюра. Если волосы в красный цвет покрасить, возникнет впечатление, будто костер на голове развели.
Только Рома мог додуматься до такого, чтобы пустить Лельку на «круг». Развел ее на быстрый секс как последнюю лохушку и рад. Но с него какой спрос? Он на моральный кодекс строителя коммунизма не молится…
— Да у тебя-то, может, и нормально. А эта шлюшка что здесь делает?
Подвал у них в доме большой, места здесь много. Это ведь Центр творчества молодежи, здесь как бы кружки всякие должны работать. И как бы работают. Но в директорскую комнату допускались только те, кого Карина, Кобзарь и Шах приняли в свое братство, кого признали за своего. Панас и Нанаец свои, а Лелька — нет. Ей в борделе самое место.
— Я не шлюшка! — возмутилась Лелька.
— А кто ты? — с удивлением спросила Карина.
— Я… Я теперь с вами…
— Кто тебе такое сказал?
— Кобзарь сказал… Шах… А разве нет? — Лелька растерянно посмотрела на Кобзаря, но тот прятал от нее глаза, усмехаясь в кулак.
— Хочешь сказать, что я тоже
Карина росла на улице, телячьи нежности не про нее. И дралась она совсем не как девчонка, а так, что далеко не всякий пацан мог сладить с ней. Потому и была она здесь первой среди равных. Никто не утверждал ее верховенство, само собой как-то вышло. Может, потому и тянет девчонок в братство, что Карина здесь за рулевого. Некоторым даже везет — Алиса и Натка яркий тому пример. У Алисы черный пояс по карате, а Натка — просто чумовая девчонка, к тому же она медучилище заканчивает, если вдруг что, и кровь остановит, и рану зашьет. Да и в постели может первую помощь оказать — не каждому, но многим, и то, если очень хорошо попросить…
— Ну, чего молчишь, тварь? — Карина схватила Лельку за волосы, оторвала от пола и снова ударила кулаком в нос.
Бедняга растянулась на полу, затем стала отползать от своего палача, а Карина с отвращением смотрела на нее.
— Еще? — зло спросила она.
— Не надо! Ну, пожалуйста! — размазывая кровь по лицу, разрыдалась Лелька.
— Все поняла?
— Все!
— И кто ты?
— Шлюха!
— А что шлюха здесь делает?
Лелька поднялась и, опасливо глянув на Карину, с поспешностью побитой собаки прошмыгнула мимо нее.
— Зачем ты так? — усмехнулся Кобзарь. — Девочка старалась…
