Пожалуй, из всего офицерского состава команды военного шлюпа «Юркий» назначению на этот безусловно боевой, но очень уж маленький кораблик, искренне радовались только два молоденьких мичмана — Сэйвард и его приятель эрн-Лахти. Первый корабль — словно первая женщина. Какая б она ни была, а все равно — событие. И негоже сетовать на тесноту мичманского кубрика, малый калибр орудий и сомнительное изящество обводов корпуса. Конечно, в кильватере у новейшего винтового клипера, готового вот-вот сойти со стапелей Адмиралтейской верфи в Эйнсли, малыш «Юркий» смотрелся бы пескарем подле щуки, однако у этой рыбешки имелись неплохие зубы. Шести двенадцатифунтовых пушек и четырнадцати трехфунтовок вполне хватало, чтобы отбить у редких синтафских рейдеров охоту связываться с «Юрким», а скорость в десять узлов позволяла успешно ловить вдоль изрезанного проливами и бухточками побережья Шанты самых частых незваных гостей — контрабандистов. Так что, несмотря на несерьезные размеры, этот трехмачтовый миниатюрный корабль являлся самой настоящей боевой единицей и со своей первоочередной задачей — патрулированием пролива Беруин — вполне справлялся. Хотя о жарких схватках и дорогих призах, а в особенности — о призовых деньгах, наградах, поощрениях и быстром продвижении по службе, обитатели «Юркого» могли только мечтать. Особенно сейчас, осенью, когда основной заботой береговой охраны Тэлэйт стало спасение отчаянных шантийских рыбаков.
Первый рейс Сэйварда на «Юрком» как раз и развеял последние иллюзии молодого мичмана, но заодно, как ни странно, полностью примирил его с реальностью. Конечно, лестно начать службу на могучем фрегате или даже военном пароходе, но не с его семейной историей. Имя Кэдвен вызывало в военно-морской среде смешанную реакцию, и Сэйвард прекрасно понимал — легко не будет. Чуть что, ему сразу же припоминали и деда, осужденного за трусость, и мать, о которой шептались, будто она была любовницей лорда-секретаря эрна Конри. Почти сразу по прибытии на борт «Юркого» юноша столкнулся с шепотками, тычками и смешками за спиной, но терпеть поношение не стал, вызвал весельчаков на дуэль и еще до выхода из базы положил конец пересудам. Ролфийская дуэль — понятие многогранное. Можно рубиться, можно стреляться, а можно и просто морду набить, кортик отобрать и штаны спустить обидчику, а потом с улюлюканьем погонять оного по берегу, подстегивая его же ремнем. Поскольку поединок вышел бескровным… ну, почти, если не считать за кровопролитие рубцы от пряжки на заднице особенно смешливого сослуживца… то Таллэк эрн Холдэн, капитан «Юркого», ограничился устным взысканием для всех участников «этого балагана». Зато Сэйвард эрн Кэдвен, а заодно и приятель его эрн Лахти приобрели в форте Сигрейн репутацию «бешеных мальков» и защитников дамской чести, а также некоторую известность среди впечатлительных шурианских барышень.
Итак, первый рейс мичмана эрн Кэдвена завершился, и довольно-таки успешно. «Юркий» входил в базу под приветственный выстрел с батареи форта Сигрейн, ведя за собой на буксире спасенную шурианскую кочмару с разбитым румпелем и неся на борту пятерых выловленных из штормового моря рыбаков. Не приз, конечно, и не подвиг, но все-таки кое-что! Эрн Холдэн, конечно, бурчал, что премий и наградных знаков за спасение утопающих в Адмиралтействе еще не придумали, однако эрн Холдэн всегда бурчал, таким уж уродился, и повод для недовольства имелся. Капитану сочувствовал весь экипаж, от первого помощника до юнги-подносчика. Командирами на суда такого класса назначали вообще-то простых лейтенантов, а эрн Холдэн был настоящим капитаном, опытным и проверенным в боях моряком. Не его вина, что сейчас нет никакой войны и сидящие на половинном жалованье морские волки рады-радешеньки даже назначению на водоналивное судно, не говоря уж о военном шлюпе в береговой охране Шанты.
Помимо уязвленной гордости, командиру «Юркого» не повезло в предпоследнем рейде. Его помощник, Первый лейтенант эрн Одмэйр, умудрился раздробить себе ногу, сунувшись помогать канонирам с сорвавшейся пушкой. Ступню невезучему Одмэйру отняли и списали с «Юркого» на берег, ибо на кораблях и судах Е.С.О. по древней ролфийской традиции не должно быть калек. Увечные на борту, равно как и женщины, оскорбляют взор Морайг. Место списанного занял Второй лейтенант эрн Вайдри, а его собственная вакантная должность вот уже три недели дразнила честолюбие мичманов. Сэйвард оказался единственным, кто не мечтал занять освободившееся место. Не с его именем, право. Впрочем, вышло так, что грезам сотоварищей по мичманскому кубрику тоже не суждено сбыться. Доказательство этому факту как раз и мерило шагами серые камни пирса, кутаясь в штормовой плащ и надвинув шляпу чуть ли не на нос.
— Сдается мне, господа, это к нам из метрополии, — заметил эрн Лахти, бессовестно пользовавшийся отсутствием на палубе капитана, попустительством эрна Вайдри и неплохой зрительной трубой.
— Лахти, не томи, — воззвал к совести однокашника Сэйвард. — Погоны разглядел?