— Лейтенант, — после нескольких минут разглядывания, пока товарищи ждали, затаив дыхание, провозгласил эрн Лахти и ухмыльнулся.
Разочарованный вздох стал ему ответом.
Сэйвард фыркнул:
— Можно подумать, что вы и впрямь надеялись, щенятки. В Адмиралтействе, знать, свои виды на нашего малыша «Юркого». — Он ласково погладил планширь. — Абы кого не допустят топтать его шканцы — потому как не у каждого шлюпа они вообще есть!
— Погодите-ка… — Лахти, жадина, все никак не желал делиться своей трубой. — Нет, ну точно! Мать Морайг! Это же настоящий шуриа!
— Эка невидаль, — хихикнул эрн Рэйвин, тот самый, что рассчитывал примерить лейтенантские погоны сам. — Шуриа на Шанте! Чудеса да и только!
— Рэйвин, ты не понял. Наш будущий Второй лейтенант — шуриа. На, сам погляди.
— В самом деле? — Рэйвин аж рот приоткрыл и подпрыгнул, пытаясь дотянуться до трубы, но его приятель эрн Фарни отпихнул торопыгу локтем. Лахти рассмеялся, довольный. Фарни и Рэйвин, побегав с голым задом по бережку, новичков больше не задирали, но зато между собой грызлись с потрясающим азартом — одно удовольствие наблюдать. Пока капитан не видит.
— Нечестно это! — возмутился Рэйвин, завладев вожделенным прибором. — Я исполнял обязанности лейтенанта — это раз! И готов… почти готов к экзамену — это два! Почему Холдэн не представил меня комиссии, а? И теперь нам присылают какого-то ползучего кузена, м-мать его! Где справедливость?
— Забудь, — ухмыльнулся эрн Фарни. — Все мы братья в лоне Морайг.
— Только одни старше других, — фыркнув, вставил эрн Кэдвен. — А некоторые — вообще двоюродные.
— А я его, кажется, знаю, — заметил Сэйварду приятель. — Если Морайг не наказала меня слепотой, это Шэйрр Йяри эрн Тэлэйт. Который Приемыш.
— Сын княгини Шантийской?
— Похоже на то. Не так уж много у нас на флоте шуриа, чтобы ошибиться. Так что придется тебе потесниться, Сэйвард, а то расположился в «Лалджете», будто у себя в Кэдвене под яблонькой. А тут — ба! — и хозяин приехал. Интересно, за какие грехи Священный Князь сослал его сюда? Или это маменька выпросила сыночку послабление?
— Ты тявкать-то тявкай, но на леди Джойн хвост не задирай, — рыкнул эрн Кэдвен. — А то я тебе уши отрежу, Лахти, так и знай.
— Да будет тебе, Сэйв! — обиделся тот. — Всем же известно, что Приемыш — любимчик Священного Князя, и тот наверняка ведь…
— Эт-то еще что такое?! — громыхнул со шканцев рычащий бас эрна Холдэна. — Эрн Вайдри, убрать бардак с палубы! Это корабль Его Священной Особы, а не плавучий балаган! Лахти, ко мне.
Прикусив язык и поджав хвост, эрн Лахти вытянулся под суровым взглядом командира.
— Ну? Что вы там увидели? Шеренгу голых пляшущих девок?
— Никак нет, эрн! На берегу — новый офицер, и мы подумали, что…
— А кто вам вообще позволял думать, Лахти? — ядовито поинтересовался эрн Холдэн. — На будущее учтите — на моем корабле подчиненные думают, только когда я прикажу. Ну, озвучьте же ваши мысли, коль уж они у вас завелись.
— Я рискнул предположить, что это наш новый лейтенант, эрн капитан, — со лба бедного Лахти крупными каплями катился пот. — Я… мне показалось, что я узнал его.
— И? Это повод устраивать пляски на планшире? И кто же ваш знакомец?
— Похоже, что это лейтенант Шэйрр Йяри, эрн.
— Час от часу не легче, — скривился Холдэн. — Вайдри, трубу.
Минуту-другую капитан вглядывался в неприкаянную фигуру на берегу, потом хмыкнул и вернул трубу Первому лейтенанту.
— Несите вахту, Вайдри.
— Но, эрн… — сглотнув, спросил тот. — Может быть, выслать за ним шлюпку, эрн?
— Обойдется, — бросил капитан. — Это не Священный Князь и даже не Княгиня, а всего лишь щенок-лейтенант, и пока он не доложился мне о прибытии, я его не видел и знать не хочу. Все ясно? — и, прищурившись, окинул своих офицеров свирепым взглядом: — Никаких поблажек никому из вас, щенки, будь даже вы все княжескими детьми!
— Не завидую я ему, — шепнул Сэйвард на ухо мокрому, как морская мышь, Лахти.
— Кому? Холдэну или Йяри?
— Обоим, — вздохнул мичман эрн Кэдвен. — Обоим.
Зачем женщине быть умной? Что дает ей понимание людей и жизни, кроме душевных страданий? Не лучше ли оставаться невежественной и ограниченной, а следовательно, счастливой теми радостями, которые доступны женщине высокого рождения и положения в обществе? Драгоценности, наряды, балы, любовные приключения — абсолютному большинству диллайнских дам этого вполне достаточно для полного довольства. Умные женщины — несчастны, если только они не принцессы. Княжна Сина — редкостное исключение, только подтверждающее правило. И до этого дня Амэ считала, что тоже является таковой — любимицей судьбы, не избавленной от тягот избыточного ума, а напротив, благодаря ему одаренной высшим счастьем.