– Вы, как я понял, живете на Шанте? – уточнил Фарвиз. – И как? Как вам под рукой Вилдайра Эмриса?
– По-разному.
– Уклончивый ответ.
«Да, да, да! Шуриа всегда ускользают», – разозлился бывший рилиндар.
– Слишком прямой вопрос. Для вас.
Фирсвитец приподнял бровь. Дескать, объяснитесь! Джэйфф тоже неплохо владел своим лицом и бровями умел такие штуки выделывать.
– Ка-а-ак? – Он честно выпучил глаза. – Шурианская бабушка не научила вас уходить от неудобных ответов? Ай-ай!
И пальчиком стал грозить, как запутавшемуся лгунишке.
Что пригвоздить собеседника жестоким словом к месту, что проткнуть ему печень – ответом будет резкая бледность, затрудненное дыхание, расширенные зрачки. И пока господин Пэям судорожно заглатывал воздух, счастливый шуриа допил бутылку ликерного вина.
– Вы явились меня шантажировать?
– Упаси Великие Духи! Зачем мне это?
– Не вам, а вашей... подруге.
– Загадками изъясняетесь, господин Пэям.
– Все знают, что леди Конри...
– П-фуй! Не смешите меня. Я – шаман. Будь у нас больше времени, а вы расположены слушать, я бы рассказал вам очень романтичную историю про ваших шурианских предков, – он сделал акцент на слове «ваших». – Право же, там есть чем гордиться.
Было видно, что Фарвиз Пэям с огромным удовольствием заболел бы прямо сейчас мозговой горячкой. Говорят, после нее многие люди теряют память, а значит, есть шанс забыть про шурианских предков навсегда.
Оказалось, грешки, коими отягощена душа господина Пэяма, вызывают в нем меньше омерзения, чем капля крови детей Шиларджи в жилах. Грустно. И очень обидно за Князя-Змея.
– Не уверен, что я хочу знать... э... подробности, – промямлил будущий президент Фирсвита невесело.
– Зря.
– Значит, все-таки шантаж?
Пред мысленным взором Пэяма уже проносились картины собственного унижения и полной зависимости от желаний Элайн эрн Конри.
Джэйфф развел руками. Мол, не обессудьте, сударь мой, но сами виноваты.
– Возможно, но совсем не обязательно.
– Что я могу сделать для вас, господин Эрмид? – тут же спросил фирсвитец.
«Тьфу!» – подумал шуриа. Ну что за люди теперь живут по эту сторону моря Кэринси? Вместо того чтобы попытаться договориться миром или убить из-за угла, хотят взятку сунуть. Поплевался мысленно, но деньги взять согласился. Так, на всякие мелкие расходы. Или в качестве возмещения морального ущерба, если угодно. Не каждый день шуриа вынужден своими глазами видеть глубину падения народа Шиларджи. И уж если чему и научили Джэйффа Элира хитрые конфедераты, то лишь простым истинам – деньги никогда не помешают, и их никогда не бывает много.
– Так мы договорились, господин Эрмид? Я могу надеяться, что наш маленький секрет останется между нами?
– Разумеется, господин Пэям.
Шуриа еще не терял надежду, что фирсвитец вместо обещанной суммы подошлет к нему убийцу. Иначе какой же из него потомок Князя-Змея?!
Господин Бэхрем ответил поразительно быстро, в каких-то два дня. То ли звезды так сошлись, то ли свою маленькую змеиную норку вдохновитель шурианских повстанцев устроил поблизости от Индары. А может, почтовые кареты, по случаю наконец-то выпавшего снега поставленные на полозья, стали доставлять послания в два раза быстрее, – кто знает? Элайн частенько сетовала на неторопливость курьеров и почтарей – иногда случается, что от вовремя полученного письма зависит чуть ли не жизнь, и далеко не все можно доверить обученному голубю. Почтовых птиц научились перехватывать едва ли не сразу, как вообще приручили. В последние годы ходили упорные слухи об электрическом телеграфе – новом чудо-способе связи, который вот-вот изобретут то ли в Файристе, то ли на Ролэнси. Дескать, оный способ сократит время доставки сообщения до каких-то часов. Леди Конри техническими новинками интересовалась, но ровно в той мере, какая потребна для Великого Дела. А связь между забавными публичными опытами с лягушками, которые устраивали для индарских зевак, и быстрой передачей сообщений на дальние расстояния в голове беглой леди покамест не укладывалась. Конечно, когда чудо-механизм все-таки появится, его надобно будет немедля прибрать к рукам и использовать на благо Правого Дела, однако покуда приходилось доверять секретные письма курьерам и связникам.
Бэхрем писал, верно, в спешке, а может, в испуге. Бумага с его и без того небрежными закорючками была сплошь усеяна кляксами и какими-то подозрительными пятнышками. То ли чихал он на письмо, то ли под суповую тарелку подкладывал. Или и вовсе нацарапал на коленке? Элайн прочла и нахмурилась. От бэхремовской эпистолы прямо-таки разило безобразной паникой.
