— Папа, нет! — девушка соскочила с кровати, повышая голос. — Не выйду я за Никиту! Не хочу! Я лучше буду покорной служанкой, буду работать день и ночь, но замуж за нелюбимого не пойду!
— Злата, ты же сама видишь, что дворец теперь ненадежен. Любая оплошность и ты в списках. А я не позволю, чтобы ты стала «волчьей невестой»!
— Я буду стараться, пап! Я одного тебя не оставлю, даю слово! — Злата присела перед отцом, беря его руки в свои и целуя грубые рабочие ладони. — Только прошу, не говори мне больше про Никиту!
Виктор обнял дочь и поцеловал в голову.
— Хорошо, милая. А сейчас вытри слезы и ложись спать, утро ночи мудрее.
Девушка кивнула. Виктор выдохнул и вернулся в большую комнату. Заказчик стоял у окна, задумчиво глядя куда-то вдаль.
— Прошу прощения…
— Ничего страшного, — он обернулся.
Виктор завернул последнюю жилетку, укладывая все плотный тканевый мешок, и передал его мужчине.
— Вот, здесь весь Ваш заказ… все, как Вы и просили.
— Благодарю! У Вас золотые руки, — мужчина забрал мешок и вместо в него вложил не большой, но тяжелый кисет с монетами.
— Здесь больше, чем мы договаривались… — растерялся Виктор, взвешивая мешочек в руке.
— Достойная работа должна достойно оплачиваться, — улыбнулся мужчина. — И, если Вы не против, я бы сделал Вам еще заказ.
— Мне в удовольствие работать с Вашими заказами, — честно признался отец Златы.
— Тогда до скорой встречи, — заказчик почтительно склонил голову и покинул дом, оставив растерянного Виктора. Тот развязал завязки на кисете, доставая золотые монеты. Их действительно оказалось больше, чем озвучивал мастер. Жаль, что на эти блестяшки нельзя купить счастье для дочери.
На следующий день был назначен обряд «волчьих свадеб». Облаченных в алые платья и алые кружевные вуали невест провозили по всему городу в открытых повозках. Глашатай, идущий впереди процессии, напоминал всем о важности данного обряда, о великой чести стать защитницами своего народа и прислуживать благороднейшим волкам. Люди, как могли, задаривали подарками семьи девушек, благодаря их за такой дар.
Злата тоже вышла на площадь, отыскав взглядом родителей Лады. Она подбежала к ним.
— Мне так жаль…
— Все хорошо, Злата, все к лучшему, — улыбнулась Елена. Хорошо, а глаза-то красные!
— Но…
— Для нас честь быть семьей «волчьей невесты»! — заметил Константин.
Злата замолчала, понимая, что ее просто затыкают. Честь для них, как же! Елена провела рукой по голове девушки, гладя по волосам, и обняла ее. Злата почувствовала, как в руку ей сунули небольшой клочок бумаги.
— Не бунтуй, так будет только хуже, — прошептала Елена ей на ухо.
Злата послушно кивнула и отстранилась от матери подруги, пряча листок в рукав. Мимо них проехали повозки. В какой из них Лада? Все в одинаковых платьях и с закрытыми лицами, чтобы больше ни один человек не взглянул на них. Повозки проехали по кругу площади и повернули к выезду из города. Солнце клонилось к закату, значит девушек повезли в лес на церемониальную поляну, где их напоят сонным чаем и привяжут к деревьям, оставляя одних. За процессом «забора» невест никто не должен следить — таково условие. Волки чуют людей и, если оно будет нарушено, просто не заберут невест и не оставят выкупа для их семей. Поэтому на поляну приезжали только утром, находя вместо невест шкатулки с золотом. Иногда волки не забирали кого-то из девушек — чем это объяснялось, никто не знал, но данная невеста впредь больше не участвовала в жеребьевках.
Когда повозки скрылись из виду, Злата направилась в Нижний город, домой. Отойдя от дворца, девушка спряталась за конюшней и достала свернутую записку. На клочке бумаги мелким неровным подчерком Лады были написано целое письмо:
