Василий Егорович вспомнил заголовки газет тех дней, скупо упомянувших о том чудовищном преступлении. «…Вчера, в одной из квартир дома…в переулке…зверски застрелены четверо человек, в числе которых две женщины и один подросток тринадцати лет». Криминальная статистика, сообщившая только общие данные и более ничего. Ничего о том, что единственным взрослым мужчиной из этих четверых жертв стал известный во всей столице адвокат Изветов, что молодая женщина, приходившаяся Изветову будущей снохой, находилась на пятом месяце беременности, и о том, что тринадцатилетний сын Изветова был застрелен выстрелом в голову из обреза. В упор. Так, что разнесло череп. Учитывая этот факт, в общем-то, несложно понять тот основной психологический мотив, которым руководствовался Сергей при выборе своего дальнейшего пути. Никто из ближайшего окружения покойного адвоката Изветова не смог логически объяснить причины столь чудовищной расправы. Все это не укладывалось в канву общепринятого морального уклада бытующего еще, хоть и успешно изживающего себя советского общества. Ни один из общепринятых мотивов, выдвинутых кем бы то ни было, не дотягивал до того, чтобы стать отправной точкой для произошедшей бойни. И лишь один Угрюмов, да и то только по прошествии определенного промежутка времени смог, по отрывочным данным, тщательно собранным от разных источников, узнать о том, какие на самом деле интересы оказались затронуты его старинным приятелем. Деньги… Всегда деньги… Из-за них, из-за больших денег, да из-за посулов обладания неограниченной властью, в разные времена пролились целые реки человеческой крови. Из-за них истреблялись целые народы и умерщвлялись собственные дети. И начиналось это, как правило, в преддверии неспокойных времен. Чудовищные злодеяния, способные всколыхнуть еще умиротворенное общество, являлись не только предвестниками, но и, зачастую, отправной точкой для этих самых неспокойных времен. А потом, когда заспанное и испуганное общество окуналось в пучину кровавых игрищ, они постепенно забывались за чередой новых, более зверских злодеяний.
Все по вине слабого руководства страны. То ли дело раньше были руководители! Одно их имя приводило страну в трепет. Какие там мысли о скором обогащении! Кара, как правило, наступала быстро и неотвратимо. Теперь все не так. Распущенное общество низменных середнячков, лишенное прослойки интеллигенции. Оно мечтает только о сиюминутном. О наживе. Глаза генерала остановились на рекламном плакате неподалеку, изображавшем нынешнего главу государства, блещущим запятнанной лысиной на красном фоне. «Демократия, перестройка, гласность». Слова, одни слова. Не для людей это, не для народа, населяющего просторы российской державы. Для тех же, упомянутых им только что середнячков. Для них духовные ценности ничто, прах. Хапнуть больше, не смотря ни на что, а затем трава не расти. Те деятели, которым перешел дорогу адвокат Изветов, принадлежали к этой самой новой формации, любой ценой желавшей проложить себе дорогу. И ради этого они вполне сознательно начинали толкать страну в хаос гражданских междоусобиц, ради этого потворствовали усугублению криминогенной обстановки, зная, что в такой мутной «водичке» легче всего заработать капиталы и приобрести необходимый для завоевания власти авторитет. Старый генерал, умевший анализировать, способный делать выводы, собирая разрозненные и часто мало схожие между собой факты, ясно видел, что ситуация накаляется. Еще чуть-чуть, и процесс станет необратим, постепенно выходя к пиковой точке. А там…кто знает…
Неизвестно, знал ли, подозревал ли молодой офицер армейской разведки Изветов о том, какие страсти сейчас назревали в высших эшелонах перерождающейся власти. Возможно да, а возможно и нет. Угрюмов не стал лезть в душу молодого человека, потерявшего до единого всех близких ему людей. По крайней мере, мог знать. Так, верно, подумали и тот, оставшийся неизвестным, организатор злодеяния. Тот, кто так стремился убрать со своей карьерной дороги нежелательных людей. Этот «кто-то», очевидно, мог знать о том, что отец Сергея собирал «компромат» на известных политиков и иных «деятелей». Мог знать или догадываться о том, что Изветову-старшему почти удалось привести свой план разоблачения в действие и едва не завершить свое, в сущности правое, дело, призванное вывести кое-кого на чистую воду. Скорее всего, именно поэтому могущественный «некто», против кого затевалась акция, и принял столь «резкое» решение по устранению адвокатской семьи.
