«Боже правый! – сама для себя прокомментировала Рита, – Похоже, у бабы Фроси-то кукушка улетела уже давно. И, судя по ее поведению, возможно именно на почве мужских измен. Сначала измены, потом психоз, а затем вырождение его в психическую болезнь. То-то выглядит она своеобразно. Шизофренички мне еще здесь не хватало!
Подмывало скорейшим образом бежать из этой квартиры с ее непредсказуемой хозяйкой. Лишь усилием воли девушка заставила себя успокоиться. Надо.
– Правда ваша, баба Фрося, – живо подхватила она ускользающую нить разговора, – Козлы они, эти мужики. И мой такой же, хоть и представляется порядочным. Я-то особо раньше не присматривалась к нему. Верила, дура.
– Конечно дура. Кто же еще? – оживилась «Яга», – Засекла я его, миленького, на днях…а может вчера…не припомню, извини. Голова моя садовая всего не упомнила, – она вдруг перехватила пристальный взгляд Корнеевой и выпалила вдогон с изрядной долей злости, – Да, здорова я! Здорова! Чо смотришь? Доктор сказал, что все…
– Так с кем же он там сейчас засел в квартире? – строго спросила Рита, неумолимой постановкой вопроса вышибая старушку из начавшегося, было, приступа психоза, – Небось, какая-нибудь молоденькая? Студентка? А может вообще школьница?
Баба Фрося посмотрела на нее почти ясным взором в ответ, отчего, вошедшая в роль обманутой жены девушка едва не струхнула. Мало ли, вдруг у той выдался момент прояснения. Пойди потом, докажи ей что-нибудь. В памяти всплыла услышанная где-то мысль, что в редкие моменты прояснения сознания, такие люди становятся патологически подозрительными.
– Да нет, голуба моя, – произнесла бабулька потусторонним тоном, – Не студентка и не школьница. Дама взрослая. Наверное, лет этак тридцати. В теле, – она пристально смерила глазами фигуру Риты, словно сравнивая с параметрами «соперницы», – Все при ней. Темненькая такая, миловидная, голова в кудряшках. Сука, одним словом.
Корнеева с трудом подавила вздох облегчения и, одновременно, едва переборола позыв хохота. Что-что, а суждения бабы Фроси отличались прямотой.
– А почему это вы, интересно, определили, что она любовница? – не удержалась она от вопроса, отдававшего скрытой ехидцей, – Может все-таки жена?
– Ты тогда кто, спрашивается? – та ответила на это с явной обидой в голосе, – Я же завсегда определяю. У нее один грех в глазах. Да и ведет себя… Вертихвостка, одним словом. А когда они вдвоем вчера оргию учудили, так я все поняла. Телевизор невозможно было глядеть – так за стенкой охали… Срамно…
– Эх, баба Фрося, – трагически вздохнула Рита, – Все вы понимаете. Вот только душа у меня горит, а ничего сделать я здесь не могу. Хотела бы посмотреть ему в глаза, дак ведь он мне не откроет. Будет сидеть тихо как мышь со своей паскудницей, а мне… как дуре у дверей скулить?
– Н-да, – согласно закивала всклокоченной головой старуха, – По-другому они поступать и не будут. Разве что обманом их выманить.
– А, – обреченно махнула рукой Рита, – Он меня в любом обличье узнает. Хоть усы наклеивай. Не пройдет номер.
– А если я его выманю? – вскинулась «Яга», – Чать, не убежит, когда дверь-то уже откроет?
Реакция собеседницы вышла именно такой, на какую рассчитывала девушка. Кажется (тьфу-тьфу!), план срастался.
– А кто его знает? – хохотнула она, – Может статься, увидит меня, захлопнет дверь и сбежит через окно. Поди, его поймай. Он ведь мужик.
– А ты за дверью встань, кабы что, – предложила ее полусумасшедшая сообщница, – Как дверь откроет, ты уже тут как тут. Пикнуть не успеет твой муженек.
– Твоя правда, баба Фрося, – на этот раз Корнеева дала «Яге» увидеть ее искреннюю радость, – Может и выйдет толк.
Лестничная площадка встретила заговорщиц пустынной гулкой тишиной. Ни души. Так выглядело и, возможно, так и было на самом деле, однако Рите показалось, что из каждого дверного глазка за ними кто-то следит.
– Не боись, – словно угадав ее мысли, свистящим шепотом поспешила успокоить бабулька, – Соседи из сорок четвертой в отъезде. Где-то по заграницам поехали. Не бедные. Какие-то евреи что ли. А в этой хозяевам ни до кого дела нет. Пьют без просыха. До чертей и белочек. Стань там, – она указала место около двери в интересующую их квартиру.
Подождав, пока девушка займет исходную позицию, старуха подошла к двери и уверенно нажала на кнопку квартирного звонка.
– Эй, хозяева! – громкий оклик «Яги» прокатился в гулком помещении подъезда, больно стеганув по слуху, – Откройте! Это я, ваша соседка из сорок шестой!
Рите показалось, что она уловила внутри помещения за дверью какое-то смутное шевеление.
– Откройте, пожалуйста! – настойчиво повторила баба Фрося, приблизив свое морщинистое лицо к наружному окуляру глазка, – Письмо на ваш адрес по ошибке положили в мой почтовый ящик…
– Какое там письмо? – раздался из помещения глухой мужской голос, – Мы никакой корреспонденции не ждем и ни с кем не переписываемся.
– А я почем знаю? – гневно вскинулась старушка, – Не я же вам написала?
– Письмо с собой?
