Раздался хлопок двери позади.
— Господи! Ты что, с ума сошла?!
Аню схватили за куртку и быстро поставили на ноги. Теплый, взлохмаченный Леша выбежал в одних трусах. Он смотрел на нее испуганно, начал отряхать от снега, но стоило убрать немного, так вьюга добавляла еще.
— Пойдем в дом, скорее! — прокричал он, его голос тонул в сильном ветре.
— Я не могу, — ответила Аня дрожащими губами.
Она чувствовала на себе взгляд красных глаз. Она должна уйти, её ждали.
— Почему?! Ты умрешь здесь, ты в одних тапках, алло!
— Я… волк… я должна уйти.
Леша тряхнул её, как куклу. В доме звучала суета, кто-то говорил, кричал. Леша никуда не уходил, хотя его губы быстро синели, а лицо бледнело.
— Ань, — произнес он, приблизившись так близко, чтобы она могла слышать его шепот. — Ты бредишь. Пойдем домой.
— Я чуть не убила твоего дядю…
— Не неси бред, он просто лихорадит!
— Я должна уйти, а ты должен отпустить меня.
Но Леша обхватил её руками, крепко сжимая. Часть тепла, которая еще была у него, передавалась ей. Дыхание учащенное и горячее. Аня хотела чувствовать его ближе. Леша отстранился, чтобы еще раз заглянуть в пустые глаза.
— Я должна… — начала Аня, но он её заткнул.
Леша поцеловал её, приводя в чувство. Его губы обожгли её и впились в них, жадно и уверенно. Аня могла лишь потонуть во вспыхнувшем чувстве — ощущении, что ты кому-то нужна. Слезы давно засохли на щеках, а ресницы покрылись корочкой льда. Леша не углублял поцелуй, он отстранился также быстро, как и приблизился. А потом за одно движение подхватил её на руки, отрывая от окоченелой земли.
— Ты идешь домой, — сказал он и двинулся к двери.
Аня смогла обернуться через его плечо и увидела фонарный столб, освещавший место, где никого не было.
Когда Аню принесли домой, укутали в плед, отогрели и напоили успокоительными, она все равно не могла уснуть. Если она уснет, то больше не проснется — она была уверена в этом.
Скажи она себе, что будет на полном серьезе думать, что её утащит во сне волк, посчитала бы себя идиоткой и больной. Но это стало кошмарной реальностью. Ответов на вопросы у нее было, только страх и осознание собственной беспомощности. Она вспомнила все свои сны как по щелчку. Она смотрела на мир звериными глазами, жила волчьим повадками, но при этом… Все еще была человеком. Где-то глубоко внутри.
Аня пребывала в кошмаре наяву. Она не просто так видела волка, это не было случайностью. Она приходила к ней. Именно к ней. И звала к себе, а Аня как змея под гипнозом, готова была подчиняться и медленно двигаться по течению.
Сейчас у нее кроме памяти о снах остались и воспоминания. Она видела волков, больше десятка, что кружили вокруг нее. Они страдали, голодали, но они были её семьей. Аня чувствовала, что любит их. Как матери любят детей. И сердце сжималось от страха за них. Ведь скоро они останутся без нее…
Аня схватилась за голову — она легко сопоставляла себя с волчицей, будто и была ею. Но это невозможно. Или…
Такие сны тоже каждому не сняться. Что-то происходит с Аней, что-то ненормальное. Боль в деснах, животе, это не нервное, это… что-то животное. И Аня понимала, что жители дома, приютившие её, что-то знают. Даже маленький мальчик, что выдворил её из дома. Он боялся, что Аня начала превращаться. И Аня легко бы посчитала это бредом, если бы тело не ломило и не отрицало все человеческое в нем. Аня знала, что не сможет есть нормальную еду, не сможет спать и даже ходить на двух ногах. Все это ей казалось странным. Она ведь была так легка и ловка на четырех, а как красива… Её мех будет освещать луна и будет белее снега.
«Я теряю себя» - осознала Аня. Это магия или прогрессирующая болезнь… Ей надо бежать, но как?
Она не знала, сколько провела в раздумьях просто лежа и смотря в потолок. Час, два? Или неделю? Лишь вьюга за окном выла, успокаивая, что день еще не подошел к концу и Аня сможет сопротивляться сну еще немного…
Дверь тихо приоткрылась. Аня не прислушивалась к голосам в доме, они стали белым шумом для нее. Но сейчас заметила, что все стихло. К ней осторожно зашел Алексей и присел на край кровати.
— Ты не спишь? — удивился он, встретившись с ней взглядом.
Синяки под глазами, красные капилляры и дергающаяся бровь — Леша тоже все это время не спал. И волновался не меньшее нее.
— Я не могу спать, — отчеканила Аня.
— Слушай, я сказал этим внизу, чтобы вертолеты вызывали, мне плевать. Но мы не можем ни с кем связаться из-за снега, — заговорил Леша, а потом коснулся её запястья, несильно сжал. — Ты согрелась. Ты была такой холодной, тогда, на улице…
Аня понимала, что он очень испугался, но смог спасти её. Жар его поцелуя никуда не делся, Аня могла ощутить его, проведя языком по губам.
— Я тебя жутко напугала, — сказала она.
— Не то слово. Сначала дядя разорался, а потом вижу, тебя нигде нет. И этот шкет мелкий смотрит в окно стоит, смотрю, а там ты… Я не знал, что и думать. Да и сейчас не знаю.
