— Что, капитан, часовню тоже вы разрушили? — с коротким смешком спросила графиня. Видимо, тоже прочла последний пункт.
— Часовню мы как раз починили. Десять лет без ремонта была, — довольно таки невежливо огрызнулся капитан и посмотрел на самое важное — на дату. Две недели назад. Бумага ушла в первый день, едва они вошли в город. Хороши были бы они, пытаясь отсидеться.
— Откуда это у Вас? — спросил, наконец, Яков.
— Рыбка на хвосте принесла, — ответила графиня с такой же непроницаемой улыбкой.
"А разве не птичка? Хотя кто их непростую светлость знает, может это и не поговорка вообще. Один ее протеже с лохматым хвостом, почему бы не быть и второму — с чешуйчатым?"
— Так что у Вас тут произошло, капитан?
Яков усмехнулся и, как мог кратко, рассказал — что.
Герцогиня выслушала. Молча, непроницаемо. Лишь когда дело дошло до найденного в сундуке указа — улыбнулась и заметила.
— Ах, помню. Намучился же отец Ламормайни тогда.
— Простите, Ваша Светлость, кто?
— Отец Ламормайни, духовник его величества. Знали бы вы, капитан, чего стоило ему выбить этот указ из императора. Ему и всему ордену иезуитов. Даже после Бамберга — а местный пал лишь бледное подобие того, что натворил там епископ. Стон тогда стоял на всю империю. Но голос разума чертовски тих, когда дело касается привычки. Привычки, суеверий, денег, страха. Уж не знаю, чего было больше. К счастью, их величество опасно заболел, и отпущение грехов... То есть угроза оставить без отпущения своё дело сделало. Удачно получилось. Но это вам знать совсем не обязательно, капитан. Продолжайте.
И капитан продолжил, гадая про себя, насколько случайной была столь вовремя приключившаяся с их величеством болезнь.
— Получается, я спешила сюда зря, — задумчиво проговорила графиня, когда Яков закончил, — вы, капитан, справились сами. И опять сумели меня удивить ... Это в какой раз?
— В третий, — ответил Яков, вспомнив предыдущие два. Заныло плечо, пробитое когда-то шпагой полковника Мероде. Графиня улыбнулась.
— Ну, раз так, я, пожалуй, хотела бы посмотреть на автора этой в высшей степени занимательной бумаги. И, кстати, вы ужасно невежливы, капитан.
— Простите, Ваша светлость?
— До сих пор не предложили даме выпить.
Теперь усмехнулся уже капитан, встал, посмотрел в окно. Из города шёл сержант, медленно, борода торчком. По-хорошему надо бы спуститься, выслушать фальшивый, до скрежета зубовного, доклад — извините, мол, герр капитан, недоглядели. Объявить столь же фальшивый выговор в ответ. Нужно. Но лениво. И так сойдет. Капитан пожал плечами и повернулся к окну спиной.
— Посмотреть уже не получится. А вот выпить — можно, если местная водка вас не оскорбит. Только не чокаясь.
— Я так понимаю, вы провожали этого типа в последний путь, когда я приехала?
Капитан кивнул.
— Тогда почему не чокаясь? Повод, по — моему, вполне достойный.
Капитан пожал плечами еще раз. За окном шел Рейнеке, с Анной под руку. Умудрился ничего не заметить, стервец.
— Зря грустите, капитан. В конце — концов кому надо, живы, кому надо — нет, а мой протеже, похоже, собирается сделать меня бабушкой.
Их светлость улыбнулась опять. Лисьей лукавой улыбкой. Сверкнули тяжелые перстни на тонкой руке. Багровым и ледяным, ослепительным блеском. Капитан сделал каменное лицо и подумал, что совсем не хочет знать, какой из этих перстней принадлежал дому Борджиа раньше.
— Крестной бабушкой, а не то, что вы подумали. Хорошо, хоть прямо не сказали. Как он, кстати говоря?
Служит исправно, — разговор стремительно сворачивал с колеи. Несся вскачь, по ухабам. "Эх, сержанта бы сюда, — вскользь подумал капитан, — но некогда. Другого шанса может и не представится".
— Служит исправно. Выговор недавно получил. За неуставную форму одежды, — тут графиня смерила Якова тяжелым , непроницаемым взглядом. "Чёрт, вести людей на французские мушкеты было проще" — эту мысль Яков затоптал и продолжил.
— За неуставную форму одежды. То есть усы, лапы и хвост.
Графиня улыбнулась. Тоже непроницаемо, не поймешь, как.
— Сурово, капитан. Так и знала, мальчик не сумеет сохранить тайну. Поэтому и отправила его именно сюда. У вас, капитан, хорошая репутация.
— Репутация? Какая у меня репутация, интересно?
— Репутация человека, который решает проблемы и не задаёт вопросов. И не орет "караул", столкнувшись с необычным...
— Да уж, — коротко усмехнулся капитан, невольно скосившись на сапоги. Противно заныло плечо. Будто к дождю.
— Да уж. Прошлые встречи для "необычного" окончились печально.
— Это не ваша вина, капитан. С Мероде вы перестарались, не отрицаю, но это дело прошлое. Сам напросился. К юному Рейнеке претензии есть?
— Нет. Сработались. Ещё бы десяток таких — хорошая получилась бы разведгруппа.
— Увы, капитан. Но его родственники вам не понравятся. Так что обходитесь, пока, одним.
— И все-таки — что он такое?
— Не что, а кто. Ваш юнкер. Человек, если хотите знать. Добрый католик. Его предки крещены еще святым Мейнардом, первым епископом краев Ливонских.
— А он знал?
