Стрелок обернулся. Сверкнул им в глаза жёлтый огонёк вдали, в окне казармы. Глухо лязгнул мушкет, взлетев и прижавшись к плечу. Пальцы стрелка — чётко в два коротких, выверенных движения взвели в боевое курок. С глухим стуком откинулась назад крышка у полки.
— Окно слева, на третьем этаже, — глухо проговорил стрелок, ловя срезом ствола невидимую, пока, точку. Зверь зарычал, собрался, напружинил ноги — к прыжку. Серый хвост взметнул снег.
— Окно видишь? Третье слева, второй этаж — твоё или моё? Что там за тень у окна?
Зверь зарычал. Глухо, яростно.
— Мужик какой-то, — с хищной улыбкой, присмотревшись, процедил стрелок, — нечего ему у меня делать. Да и у тебя, парень, тоже.
Чуть дрогнул палец, выбирая слабину на курке. Вдруг зверь мотнул головой — отрицательно, слева направо. Развернулся и зарычал. Махнул серый хвост , взвилась в глаза мокрая снежная крошка. Стрелок отшатнулся, затряс головой, опуская мушкет. Зверь сел на задние лапы, махнул хвостом — так крутит пальцем у виска человек. Потом махнул хвостом ещё раз — словно опоясал себя от левого плеча вниз и направо. Стрелок кивнул.
— Чёрт, чуть капитана не пристрелили. Ты прав, это же его комната. Спасибо.
Зверь кивнул. Совсем по-человечески.
— Пошли, — бросил стрелок. И они пошли, бросив майстера Фрайштика, помощника городского палача, там, куда привела его выбранная им дорога.
Чтобы под аркой, у казарменных стен напороться на капитана Якова Лесли. Капитан шёл по дороге, что вела из города в расположение. Весело, легко, несмотря на грязь под тяжелыми сапогами. Золотой офицерский шарф намок и тянулся неровной лентой — к поясу от левого плеча.
— Вы из города, герр капитан? — вместо приветствия бросил стрелок. Капитан кивнул:
— Да, весь день там провозился.
— Тогда, прошу прощения, но кто в вашей комнате сейчас?
— Не знаю, — коротко сказал враз посуровевший капитан, — давайте посмотрим.
Они поднялись — тихо, стараясь без нужды не стучать. Подергали дверь. Заперта. Стрелок пожал плечами. Капитан щелкнул ключом.
— Чисто тут у вас, герр капитан, — пробормотал под нос стрелок, оглядевшись. И коснулся пальцами лампы на столе. Стекло было теплым, медная проволока обожгла пальцы.
— Горела недавно.
Капитан кивнул, внимательно оглядел сундуки, стол и разбросанные тут и там бумаги. Вроде, ничего важного. Хотя... У окна, поверх старых карт и приказов валялся белый лист. Исписанный весь, мелким, бисерным почерком.
"Их Светлость, графиня Амалия передает капитану привет и просьбу не забывать бедную вдову..."
Стрелок бросил взгляд капитану через плечо, оскалился, коротко хмыкнул. Капитан кивнул. Рекомендательное письмо, с которым юнкер полгода назад поступил в роту. Валялось в бумагах, но — Яков помнил точно — совсем не здесь. Интересно, кому оно могло понадобиться?
3-22
Земляные работы
Через две недели роту из города попросили. Вежливо, власти ещё не успели забыть недавние дела, тихо, но очень настойчиво. Виной всему была, как ни странно Анна. Ну и Катаржина и прочие ротные дамы. И их импровизированный швейный цех. Дорвавшиеся до чистой и спокойной работы девки развернулись так, что местные портные враз остались без заработка. Цеховые достали дубины, и пошли разбираться. На полпути встретили Майера с приятелями, вежливо извинились и ушли назад, синяки залечивать. Один мастер вспомнил цеховые привилегии и попытался жаловаться фогту. В итоге, Рейнеке-юнкер получил строгий выговор за вытье на луну в неположенном месте, портной, с помощью Магды, вылечился от заикания, а капитан Яков Лесли озверел сам и строго приказал сержанту пресечь безобразия.
Сержант, твёрдо уверенный в том, что от работы дохнут исключительно кони, а рядовые лишь здоровей делаются, пресек безобразия самым простым способом. Взял у города подряд на ремонт часовни. И загнал туда работать Майера, Донахью и прочих нарушителей. За наличный расчёт. В итоге, кроме портных на роту пошли жаловаться ещё и каменщики. Капитан чуть было не попросил юнкера повыть на луну ещё раз, опомнился, сплюнул и велел выступать. Но через три дня. Время нужно было всем. Магде, Анне и девкам — закрыть заказы, сержанту — доделать и получить с фогта расчёт. И у Якова Лесли, капитана пехотной роты тоже осталось в Мюльберге одно незаконченное дело. И оно Якову не нравилось, от слова совсем.
