Но Женя боялась… и в то же время я явственно чувствовал возбуждение девушки. Тягучее, зарождающее, стоило ей провести взглядом по моим плечам, спуститься взглядом ниже… И вот уже глаза девушки распахиваются совсем от другого чувства… Такого сочного, вкусного…
Взрывная смесь для моего зверя!
Я не сводил с нее глаз, отмечая малейшие перемены и в то же время пытался взять верх над внутренним зверем.
Повторяя словно мантру, что эта женщина не моя — брата. Жена брата.
Вот только сама девушка мне нисколько не помогала…
Наоборот, окутывая таким соблазнительным запахом страха и возбуждения, она умудрилась сделать то, что в данный момент делать совсем не стоило.
Я почти справился со зверем, когда Женя сделал шаг назад… Маленький такой шажочек…
Но этого оказалось достаточно…
Боль пронзила тело, отдавая болезненным импульсом в затылке. Это добровольный оборот безболезнен, а когда вот так, зверь рвется через силу… Я чувствовал деформацию, но как не пытался не мог сдержать обращение своего тела. Кровь обжигающей лавой промчалась по венам, ускоряя трансформацию. И лишь последними усилиями воли смог буквально вытолкнуть себя из комнаты. По лестнице я уже бежал в полутрансформированном виде. А из дверей дома выбегал уже волк.
Лишь боязнь вызвать в паре ужас, не понравится ей помогло мне взять над волком контроль, чтобы убежать в лес, а не вернутся обратно в дом, бросившись в ноги нашей паре.
Но спустя час бега по лесу, волк вдруг взбесился. Выдернув контроль из моих рук, он бросился обратно в дом.
Женя в горячке заполошно билась на кровати.
— Подержи-ка ее, нужно влить, пока не поздно! — рядом носилась бабушка, пытаясь напоить Женю отваром. Отвар мне был незнаком.
— Что это? — спросил, придавливая Женю к постели. Она горела. Тело Жени было таким горячим, что даже мне — оборотню, казалось жарко.
— Отвар. — ответила бабушка, ловко вливая его в рот Жени.
— Я понял, от чего? — почему-то ответ на этот вопрос казался мне очень важным.
— Сила у девки просыпается. — все также загадками отвечала бабушка, но поймав мой недоумевающий взгляд, ответила, — Ведьма она, потомственная.
— Но…
Рой вопросов оборвал краткий ответ.
— Запечатанная она.
Женя уже не вырывалась, наверное, началось действие отвара. Бабушка передала мне миску и кусок чистой ткани.
— Вот смачивай и обтирай.
— Я?
— Так твое присутствие ее успокаивает! Вон как притихла. А мне со своими нужно потолковать. Действие отвара временно, а сила… большая сила в твоей паре. Эх, хорошая Луна придет мне на смену! Хорошая! Главное ты не запогань!
— Ба, она жена Игоря.
— Жена. — кивнула она. — Пока!
И вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Я аккуратно мочил ткань в очередном бабушкином зелье и как можно старательнее обтирал открытые участки девичьей кожи. Стараясь не сильно задумываться о нежности и белизне этой самой кожи…
Иначе все предохранители повылетают нахрен!
Итак, чувствовал себя свихнувшимся фетишистом! Время от времени наклоняясь к такому манящему изгибу шеи и вдыхая запах пары. Накрывало меня нехило, и только факт, что Женя в горячке, немного остужал пыл.
— Эко ж тебя накрыло, внучок! — голос бабушки немного разогнал туман в голове. — Ты отправь машину к Тимофеевне и Лукиничне, одна я не справлюсь, тут сила круга нужна. Да только где взять-то его посреди тайги? Попробуем втроем справится. Давай, давай, не теряй зря время. А потом сюда приходи, я сама ее успокоить не смогу.
Я выскочил за дверь, чтобы тут же начать звонить. Отправив машины в стаи белых и медведей, вернулся обратно. Женя вновь билась и выгибалась на кровати.
— Черт! — ринулся к ней, придавливая грудью.
Девушка тут же успокоилась.
— Рядом ложись! — потребовала бабушка, — Чего смотришь, ложись! И сам поспишь, и она сил для ритуала наберется. Не до приличий сейчас!
Я тут же воспользовался советом, просто перекатившись на другую сторону и притянув Женю к себе под бок. Она сама зарылась носом мне в грудь, положив на нее еще и ладонь. И… успокоилась.
— Да и кому нужны людские приличия, если тут людьми-то и не пахнет! — собрав миски и кружки, бабушка ворча отправилась на выход. — Если будет полыхать, ничего страшного, так должно быть! — предупредила она у самой двери. — Утром еще отвару принесу. Спите!
Я долго лежал, вглядываясь в нежные черты дорогого лица. Сейчас Женя казалось расслабленной, и от того еще более нежной. Мне так хотелось провести ладонью по гладкой коже, но страх, что горячка вернется не позволял это сделать. Мой волк, как ни странно, был доволен, и даже не пытался настоять на чем-то большем.
Так и пролежал всю ночь, любуясь собственной парой. Мог бы, наверное, и вечность. Но утром прибыли ведьмы соседних кланов. И если Любовь Тимофеевна была Луной Смирновых, то у Добронрава Лукинична была лишь знахаркой в стае берсерков. Да и нрав у этой женщины явно не соответствовал имени.
Меня тут же выперли из комнаты. Бабушка, тащившая очередной графин с тем же отваром, добавила.
— Иди, займись делами! До вечера мы тут сами управимся. И еще, Настенку к Татьяне отведи. Пусть присмотрит.
