Вывалилась оттуда тусовка из шести изрядно подвыпивших граждан — в возрасте от тридцати до пятидесяти. Поровну обоих полов. Во главе — грузный мужик, лысоватый и бородатый.
— Девушка, а, девушка… Можно вас поцеловать? — Слюнявые губы и волосатые передние лапы — уже наготове.
Так, Зорка, тебе нужен кавалер-алкаш — раза в три старше тебя? Нет? Тогда сматывайся. Обратно к воробьям.
На сей раз они даже раздраженно чирикнули. Дескать — вот привязалась! Не отдадим! Мы первые нашли!
А дом теперь придется обходить по периметру. По пути тревожа новых воробьев, голубей (у них тут общегородская кормушка, что ли?) и пару мартовских котов. А последней — ленивую пожилую таксу.
Вот и угол.
И никакой Зинки. Зато…
Стоп, Зорка. «Москвичей» такого цвета в городе, конечно, много. Но вот совпадение ли, что именно туда садится Борис? Смывается от навязчивой знакомой — пока ее нет.
Ох, хорошо, что притормозила. Вот он, Дэн. Из круглосуточной лавочки выходит. Мелкой такой — с торговлей через прилавок.
И идет именно к этой тачке. Уверенно так. Как и всё, что делает.
Садится на водительское место. Машина радостно фырчит. Аж сюда слышно.
Зорка молча сжала кулаки. Очередной воробей зло уставился на нее. Дескать — да стой уже спокойно, достала! Будь человеком — дай поесть.
Питер что, большая деревня? Какого черта тут все друг с другом знакомы, а?
Знала б Зорка об этом заранее — ни за что не сунулась бы ни к каким психоаналитикам.
Кто-то тут хотел избежать проблем с Михиной тусовкой? И кто виноват, что теперь сама их нашла?
