Марку и раньше доводилось отправляться в увольнение, только вот никогда его не встречали с такой охраной. Неужели папа с дядей Шустриком совсем от переживаний разум потеряли, или это мама надавила, она к отцу правильный подход знает. И что имел в виду Айван, когда говорил о том, что в столице неспокойно. Последнее больше всего волновало Марка.
Вскоре они узнали, что имел в виду Айван под словом «неспокойно». На въезде в Вышеград их кортеж подвергся прицельному обстрелу. Такого быть не могло, потому что в спокойном Нортейнском княжестве этого просто не могло случиться, но когда выстрелом из гранатомета их машину перевернуло, пришлось поверить в реальность происходящего.
Внедорожник словно с гранитной скалой столкнулся, его подбросило вверх и несколько раз перевернуло, прежде чем он встал назад на колеса. Надежно прикованные ремнями безопасности друзья испытали сильную нагрузку, но не пострадали, а вот другим не так сильно повезло. Водилу спереди сильно приложило головой о потолок кабины, ни ремни безопасности, ни шлем не помогли ему. Он безвольно обвис в кресле.
Айвану повезло больше. Он тоже основательно приложился головой о потолок, на некоторое время он потерял сознание, но быстро очнулся, застонал, обернулся, чтобы убедиться, что с пассажирами ничего не случилось. Из-под шлема на лицо стекала кровь.
Марк с трудом выдавил из себя улыбку, пытаясь успокоить Айвана. Хотя какой там к черту успокоить. Попали они в серьезный переплет. Судя по вытянувшимся физиономиям Ветра и Борсена, они разделяли его опасения.
– Какого лешего? Чего это было? – выдавил из себя Лумир Борсен. – Вашему бы водиле за такую езду щупальца оторвать с концами.
Айван склонился к водителю и попытался нащупать пульс на шее. Отрицательно покачал головой.
– Похоже, водиле уже нечего отрывать. Я же говорил, неспокойно у нас тут.
– Это что же за охренеть как неспокойно. Пока мы отбивались от ихоров, что у вас тут произошло? – возмутился Марк.
– Бунт на корабле. Пока князь Волк находится в командировке, вместе с господином Шустриком, в городе начался бунт. Бунтовщики призывают к миру с ихорами. Параллельно с этими пацифистскими лозунгами, они вооружились и начали открытое боевое противостояние с отрядами полиции. Пока мы ездили за вами, видно, ситуация несколько ухудшилась, – сообщил Айван.
– Это ты называешь несколько ухудшилась? – фыркнул Лумир Борсен. – Да они нам только что задницу надрали.
– Не кипятись, Лум, сейчас выберемся наружу и решим, кто еще кому задницу надрал, – сказал примирительно Марк. – Нам бы что-нибудь стреляющее, а то против бунтовщиков с одними шпагами как-то неудобно.
– Посмотрите под сиденьями, там пристегнуты запасные автоматы, – сказал Айван. – Как вооружитесь, дайте знать, будем выбираться отсюда.
Весь вечер Лех Шустрик не мог найти себе места. Отчеты, поступающие из различных отделов Тайной службы, внушали беспокойство. Сводки ему не нравились, но он ничего не мог с этим поделать. А самая тяжелая головная боль была связана с другим.
Проект «Титаны» был успешно разморожен. Первые корабли со дня на день должны были сойти со стапелей и выйти в открытый космос. Это могло обойтись и без личной инспекции князя, но Одинцов настоял на ней, и Лех Шустрик вынужден был согласиться. Хотя отрываться от дел и лететь на орбитальную платформу «Северный крест» очень уж не хотелось. Чутье матерого зверя подсказывало Леху, что что-то вскоре должно было произойти, и лучше если это случится под его контролем. Но если уж Волк что захотел, то тут других вариантов быть не могло. Надо достать срочно, и выполнить все, что приказано.
Отлет был назначен на утро пятницы. По плану всю субботу и воскресенье князь Одинцов вместе с сопровождением должны были проработать на орбитальной платформе «Северный крест», инспектируя ее деятельность. Серега как мальчишка хотел все увидеть собственными глазами, поиграть в большие корабли, постоять за штурвалом флагмана, почувствовать себя адмиралом космического флота. Это читалось в его взгляде. С другой стороны, проект «Титаны» имел чрезвычайную важность в свете грядущего и неизбежного конфликта с ихорами. Желание Одинцова лично проконтролировать его работоспособность было вполне объяснимо.
Не справившись с лавиной мыслей, Лех закрыл папку с отчетами, перевел личный терминал в «спящий режим» и подумал о том, что и самому недурно было бы поспать часок-другой, только вот голова кипит от мыслей, но он мог отключаться от работы и переходить в сон в любое время дня и ночи, в любом состоянии при любой степени загруженности. Сказывались годы опыта. При его образе жизни и неумении рас-слабляться легко можно перегореть.
