– Канай, говорю. – Уркач весело посмотрел на своего товарища. – Сегодня Серый у нас гуляет, третьего дня лабаз брал, да чуть было не вляпался, едва фомкой отбился. Спасибо, мазурик[33], что был на стреме, поздравил каплюжника дождевиком…[34] Да и побазарить нам надобно о твоем житье-бытье. Кумекаешь, гульный?
Георгий пару мгновений подумал, потом поднялся со своего стола и пересел за соседний, к двум уркачам.
– Эй, половой! – позвал бродяга. – Принеси нам водочки с закуской скоренько. Да не самодуринскую, а настоящую.
– Сей секунд! – отозвался половой.
– Я – маз[35]. Терехом кличут, – назвал себя вор, когда половой буквально через мгновение принес водку и закуску. – Это мой кореш Серый. Давно с ним хороводимся. Еще в нашей гоп-компании восемь человек. Все они тут. – Терех окинул взором трактир. – Хошь с нами быть и дела вместях делать? Не пожалеешь…
– Еще неизвестно, – встрял в разговор Серый, – по какой он музыке ходит[36]. Я пока что-то не нямлю[37] … А когда я не нямлю, у меня внутри волнение происходит.
– А и правда, Сухорукий, – посмотрел с любопытством Терех на Георгия. – Ты кто по музыке? Может, ты всего-навсего оребурк[38] ?
– Нет, я не оребурк, – ответил Георгий, махнув с ворами по стопке и захрустев огурчиком. – Я гейменник[39] …
Терех молча сморгнул.
– В натуре? – недоверчиво посмотрел на Георгия Серый.
– В натуре, – кивнул Георгий. – И венчал[40] меня всеведущий[41] аккурат вдоль по каторге…[42]
Уркаганы помолчали.
– А кого «замочил»? – спросил, наконец, Терех.
– Уездного исправника, – посмотрел на вора Георгий.
– Да-а, – протянул Терех. – Не слабо. Тогда тебе, это, к Марку надо…
– А кто такой Марк? – спросил Жора.
– Человек один, – ответил Терех. – Работу ворам подкидывает по их масти…
– Работа мне нужна, совсем пустой сижу, – сказал Георгий.
– Ну, вот ты к нему и дуй, – махнул стопку водки Терех. – Он тебя к делу определит. Не пропадешь, чай…
Марк принимал у себя в «кабинете» на втором этаже трактира, куда пускали не всякого и завсегдатая «Каторги». Рыжий громила в поддевке, что сидел на лавке у лестницы, ведущей на второй этаж, поднялся было, но, встретившись со взглядом Тереха, снова опустился на скамью. Георгий поднялся по скрипучим ступеням и нос к носу столкнулся с новым громилой, как две капли похожим на того, что сидел сейчас на лавке внизу.
– Тебе чего? – далеко не ласково спросил Георгия громила-двойник.
– Мне к Марку, – ответил Полянский.
– Кто направил? – продолжал ощупывать посетителя колким взглядом громила.
– Терех, – последовал ответ.
– Последняя дверь по коридору, – недовольным тоном произнес громила и обозначил почти незаметным движением плеча, будто дает место для прохода. Георгий, проходя, толкнул его, и громила схватил его за плечо:
– Чо, места тебе мало?
– Мало, – ответил Георгий и, ухватив его за пальцы, так заломил их назад, к тыльной стороне ладоши, что громила от боли присел на корточки, а затем плюхнулся на пол задом.
– Ну, вот, всю варзуху[43], верно, испачкал, – произнес Георгий весьма сочувственно. – Ничего, братику своему скажи, что внизу сидит, пусть щеточкой тебя почистит…
Марк оказался плешивым мужчиной, похожим на бухгалтера средней руки конторы, заготовляющей, к примеру, кормовое зерно или имеющей овощные склады. И пахло от него кислой капустой, будто он только что вернулся с этих складов. Марк сидел за столом, таким же, как внизу, только покрытым чистой, без разводов, скатертью. На столе лежала амбарная книга и стоял чернильный прибор с воткнутой в него перьевой ручкой. Бронзовая пепельница, наполовину наполненная окурками папирос, светилась медно-оловянным боком, крепко покрытым патиной, что указывало на антикварный характер вещицы, которой, по меньшей мере, было лет сто…
– Проходи, присаживайся, – мельком глянул на Георгия Марк, что, впрочем, для него было вполне достаточно, дабы составить первое впечатление о посетителе. – Давно побрякушки[44] снял?
– С полгода будет, – ответил Георгий.
– Бирка[45] есть? – по-деловому спросил Марк.
– Имеется…
– Ладная бирка или так… фантик?
– Бирка ладная, не сомневайся, – сказал Георгий. – Всю Россию с ней проехал-прошел, ни разу не подвела и подозрений у лягашей и чинушей не вызвала.
– Лады. Значит, ты лейгер[46] … – сказал Марк. – И где туза ловил[47] ?
– В Зарентуе, – ответил Георгий.
– В натуре? – вскинулся Марк.
– А ты что выспрашиваешь все? – начал закипать Георгий, которому порядком надоел этот допрос. – Формуляр, что ли, на меня какой готовишь?
– Ну, гульный, формуляр не формуляр, но знать я о тебе должон все. А иначе как я тебя на работу пристрою? – вроде бы резонно ответил Марк, но Георгий понял, что его проверяют. – И не кипятись беспричинно, врагов тут у тебя нет, здесь все свои… Так, говоришь, туза ловил в Зарентуе?
– В Зарентуе, – кивнул Георгий.
– Ну, и как там его высокоблагородие Павел Порфирьевич Фищев поживает? – кинул острый взор на собеседника Марк.
– Живет, хлеб жует, – коротко ответил Жора.
– Не лютовал он там у вас?
– Да я его всего-то раза три всего и ухлил[48] …
