Вытянув шею и длинный подбородок, тётя Лили почти бежала за мальчиками и водила головой то вправо, то влево, как если бы имела дело с овечьей отарой. Генри и Джеймс знали: она, если что, и укусит — не задумается.
Мы остались вчетвером. Мама налила себе кофе, присела к столу и стала смотреть, как мы едим. И вдруг спросила:
— Откуда вы, Джордан?
Тоби взглянул на меня, затем на маму:
— Родился в Мэриленде. Сейчас в Хоупвелле живу.
— И вы прослышали, что тут у нас девочка пропала?
Тоби кивнул, хоть и не сразу:
— Такие вести не стоят на месте.
— А занимаетесь чем? — не отставала мама. Голос у неё чуть зазвенел, хотя, наверно, мне этот звон просто померещился. В голове не укладывалось, как можно обмануться насчёт Тоби — тем более маме с папой.
— Плотничаю, — отвечал Тоби.
Прозвучало правдоподобно — наравне с «Джорданом» и «Мэрилендом».
— Жена, наверно, вас заждалась, Джордан, — произнесла мама.
Локти она поставила на стол, кружку держала обеими ладонями, на Тоби глядела сквозь парок, что поднимался над горячим кофе. Левую руку Тоби — а значит, и обручальное кольцо, будь оно на пальце, — мама видеть ну никак не могла.
— И впрямь, Джордан, — всполошился папа. — Позвоните жене, чтоб не волновалась.
— Я холост, — чуть слышно ответил Тоби и весь как-то сник.
Тут даже мама над ним сжалилась, прекратила допрос, но ещё целую долгую минуту буравила Тоби взглядом.
— Оставьте место для десерта, — вдруг распорядилась мама. — У нас нынче пирог с пеканом.
Не успела мама сказать про десерт — зазвонил телефон. Мы не слишком удивились.
— Должно быть, констебль, — произнёс папа. — Он обещал позвонить, когда будут новости.
Папа поспешил в гостиную. Нам было слышно, что он снял трубку и говорит, но слов мы не разбирали. Мама вздохнула:
— Надеюсь, Бетти поправится. Никто такого кошмара не заслуживает.
— Да, плата непомерная, — отозвался Тоби.
Я вздрогнула. Мама потёрла лоб и смерила Тоби взглядом:
— Плата, Джордан? За что именно?
Подразумевалось под этими словами следующее: откуда чужаку из Хоупвелла знать о проступках Бетти?
От ответа Тоби спас папа:
— Дела вот как обстоят.
Папа тяжело опустился на стул, придвинулся к столу, пригладил волосы:
— Обследование только-только началось. Пока мало что известно. Хуже всего с плечом. Бетти ввели противостолбнячную сыворотку. Боятся инфекции. Бетти лихорадит, её отогревают. Сделали переливание крови.
Мама перевела дух:
— А кости целы?
Папа качнул головой:
— Целы, как ни странно. А вот на правой ноге началась гангрена. Бетти, когда падала, запуталась в своём пончо, и нога оказалась вывернута и стиснута. Бетти пыталась её высвободить, да тут затрещала ткань плаща. Порвись плащ — Бетти рухнула бы на самое дно. Она это сообразила и уж больше не шевелилась. Врачи считают, она легко отделается. В худшем случае потеряет один палец. Но пока рано делать выводы.
Меня затошнило.
— Значит, папа, Бетти в сознании? Может говорить?
— Да, понемногу. — Папа отвёл глаза. — Говорит она про Тоби. Утверждает, что это Тоби её в колодец сбросил.
— Но…
— Не перебивай, Аннабель. Я только передаю то, что сказала Бетти. Нет смысла со мной спорить.
— Но ведь она лжёт!
— Дай отцу договорить, Аннабель.
— Бетти заявила, что вчера утром, ещё до того, как дождь разошёлся не на шутку, Тоби выследил её в Коббовой пади. Что поймал её. Что некоторое время держал в коптильне.
Тоби понурился, обе руки сползли на колени. Бедный! Понятно, о чём он думает! Внезапно я со всей отчётливостью увидела свои парикмахерские огрехи. Вон длинная прядь у Тоби на темечке осталась. И вообще волосы будто не стрижены, а щипаны клочьями.
— Бетти говорит, Тоби злился, что она всем рассказала, как он швырнул камнем в Руфь и проволоку на тропе натянул. Что в коптильне он собрал свои пожитки, а её, Бетти, потащил в лес и спихнул в колодец. Без единого слова.
— И подался в бега, — подсказала мама.
— Да, и подался в бега.
Подтвердились мои худшие опасения. Как теперь Тоби докажет, что ничего такого не делал? Ясно же: миссис Гриббл в эту самую минуту обзванивает всех абонентов в алфавитном порядке — и в каждый дом по щупальцу телефонного осьминога вползает сплетня.
К полуночи Тоби превратится в убийцу, в настоящее чудовище, а Бетти — в несчастную жертву. Нас четверых захлестнула тишина. Мама нашарила хлебную крошку и возила ею по столешнице, будто карту читала.
— Ещё раз, Джордан, позвольте выразить вам безмерную благодарность, — заговорил папа. — Побудете с нами ещё? Или вас подбросить до машины? Где ваша машина, Джордан? Ох, да ведь мы яблок обещали! Я сейчас…
— Джон, — перебила мама.
Папа осёкся:
— Что?
Мама переводила взгляд с папы на Тоби и обратно.
— Нет у него никакой машины, Джон.
Мама чуть улыбнулась папе. Улыбка была грустная. Облегчение от новостей из больницы слишком скоро запахло бедой.
— Откуда ты знаешь, Сара? — спросил папа. Мама обернулась к Тоби:
— Снимите перчатку, Джордан.
Два дня я прожила, сдерживая выдох, — и вот словно бы сдулась.
— Сара, что это тебе взбрело?
